Coalition

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Coalition » Настоящее » Malbrough s'en va-t-en guerre, Mironton, mironton, mirontaine… *


Malbrough s'en va-t-en guerre, Mironton, mironton, mirontaine… *

Сообщений 1 страница 30 из 38

1

Дата: 3 сентября 1813 года.
Место: лагерь французского полка, потом северо-восточная дорога по направленю на Эркерштедт.
Участники: капитан Кламаржен, а дальше видно будет
Краткое описание:
Хороший солдат - сытый солдат. Пехотинцы Лефевра получают приказ реквизировать запасы продовольствия на возможном пути следования войск Коалиции. Присланный в полк чиновник-интендант намерен конфисковать что-то еще...

* Малбрук в поход собрался... /умеренно-непристойная песенка французских гренадеров/

Отредактировано Поль-Огюст Кламаржен (2014-05-20 10:12:48)

0

2

Место дислокации третьего батальона пехотного полка Лефевра представляло собой живописную возвышенность в излучине реки. Внизу, у моста располагались блокпосты, затем, на остове старого виноградника сушилось на солнце исподнее пехотинцев второй роты, а еще выше, на hauteur stratégique* под сенью развесистой яблони, чьи ветви в начале сентября гнулись под тяжестью яблок, капитан Кламаржен посвящал своего нового лейтенанта в теоретически азы производства яблочного самогона.
Своего прошлого лейтенанта Поль-Огюст потерял неделю назад под Лигницем в боях с Блюхером. И, как водится, сразу подал рапорт о производстве в лейтенанты самого толкового из своих унтеров. Рапорт отклонили, проинформировав капитана о том, что нынче не те времена, чтобы в фельдмаршалы производили прямо на поле боя. Все же полковник Лефевр местами порядочная скотина, и вот не даром не видать ему генеральских эполет!
Вместо покойника Демье в роту прислали новобранца, зеленого, как эти самые яблоки на яблоне. Надо сказать, что в последний год пополнение в пехоте сильно помолодело, у Поля Кламаржена складывалось впечатление, что все французские мужчины уже встали под ружье, очередь за подростками. Что ж, французам не привыкать. Он сам когда-то ушел на войну в 12 лет.
Возвращаясь к теме яблок, капитан Кламаржен был бретонцем, а Бретань – земля вереска и яблонь. Больших яблочных пирогов, яблочного сидра и яблочного кальвадоса. Поль-Огюст питал к яблокам самую нежную любовь, и не забывал напоминать, что когда ему вышибут-таки мозги, похоронить его нужно обязательно под яблоней. Впрочем, не смотря на столь трогательную заботу о месте погребения, четыре сабельных и три штыковых отметины на жилистом мускулистом теле, умирать капитан не собирался, а как раз наоборот, отличался изрядной живучестью. 
- Лично меня интересует, что мы будем жрать, когда яблоки закончатся? – вступил в разговор Жанно, тот самый унтер, которому так и не суждено было стать лейтенантом. Уроженец Гаскони, мастью, профилем и повадками он больше всего напоминал всклокоченную ворону. Но слыл отчаянным рубакой и славным парнем.
Поль пожал плечами.
- Последняя компания merde**, снабжение merde, интенданты воруют, новобранцы merde… К вам лейтенант, это не относится, - напоследок великодушно соврал он.   
Тем временем на проселке, повторяющем изгиб реки и упирающемся прямиком во «французский» мост, показалось облачко пыли, а вскоре в его клубах замелькали яркие околыщки гвардейских киверов. С яблочного холма, что ни говори, открывался отличный обзор окрестностей.
- Гвардейский эскорт, - пробормотал Жанно, проследив за направлением взгляда своего командира. – Не иначе, какая-то важная шишка.
С гораздо большей радостью Кламаржен лицезрел бы не «важную шишку» из штабных, а фуражиров с провиантом. Но увы и ах.
- Поеду, встречу, - вздохнул офицер, оправляя мундир и опуская ладонь на луку седла. Лошадь капитана, подобно ее хозяину, обожала яблоки, и потому паслась прямиком под яблоней. Он пустил сытую кобылу рысью, под горку она неслась легко и с удовольствием, солнце светило ярко и почти еще по-летнему, ветер ласково обдувал лицо Кламаржена и хотелось верить, что в этом умиротворенном краю и на всем белом свете не было и нет никой войны и смерти.
---------------------------------------

*стратегическая высота
**дерьмо

Отредактировано Поль-Огюст Кламаржен (2014-05-20 10:07:23)

+1

3

Часовые там временем успели исполнить все обязательные ритуалы армейской проверки. Поль-Огюст подоспел как раз в тот момент, когда нужно было принять от кавалерийского офицера сопроводительный пакет и отрекомендоваться грузному мужчине с цепким взглядом голодного волка.
- Капитан Кламаржен, третий батальон, вторая рота пехотного.
- Марсель Лебо, из штаба интендантской службы корпуса.
Губы капитана искривились в едва заметной скептической улыбке. А в голове вертелось что-то вроде «каждый интендант – вор, но не каждый вор – интендант». Шутки шутками,  но этот Лебо точно своего не упустит.
- Со снабжением у нас merde, - пользуясь представившейся возможностью, пожаловался Поль. – А река между тем судоходна.
Француз живо вообразил приближающуюся к лагерю баржу с мукой. Или хотя бы с рисовыми галетами. И тут же утомленный яблоками желудок сжался в тугой требовательный узел. Капитан сглотнул, аппетитное видение, поколебавшись над речными водами, растаяло, а взгляд гражданина Лебо остался. Тяжелый, оценивающий, цвета седой дорожной пыли.
- В округе достаточно продовольствия, капитан, - сухо обронил он. – Странно, что вы не в состоянии о себе позаботится.
«Да, мы непростительно мало грабим», - мысленно парировал Поль-Огюст, потому как субординация предписывала вовремя заткнуться и проглотить свое мнение вместо обеда.
- Следуйте за мной, месье Лебо. Я доставлю вас в ставку полковника Лефевра, - предложил он вслух. Лучший способ завершить неприятный разговор – заняться своими прямыми обязанностями.
Господин штабной интендант полагал иначе.
- Знаете, а я кое-что слышал о вас, капитан Кламаржен, - Лебо внезапно сменил тему с неприятной на неожиданную.
- И что же именно? - позволил себе осторожно удивиться Поль.
- Например, что вы засиделись в капитанах.
Ошарашенный офицер захлопал глазами так, как это обычно выходит только у мудреных фарфоровых кукол.
Ничего себе. Он стал лейтенантом в девятнадцать, капитаном - в двадцать три. По-моему именно это принято называть «блестящей военной карьерой».
- Наш император принял командование итальянской армией в двадцать семь лет. У меня еще целый год в запасе, - съязвил, наконец, Кламаржен, искренне не понимая, какого еще ответа ожидает от него Лебо.

Отредактировано Поль-Огюст Кламаржен (2014-05-20 18:40:06)

0

4

- Браво, капитан, - прищурился чиновник. - Достойный ответ.
Об императоре Бонапарте, прямо как о покойниках, стоило говорить либо хорошо, либо ничего. В противном случае можно было свести неприятно-близкое знакомство с ведомством господина Фуше, или и вовсе загреметь под трибунал. Поль-Огюст, впрочем, восхищался Наполеоном совершенно искренне. Так повелось, что корсиканца недолюбливали штатские. Солдаты боготворили своего полководца практически поголовно.
Неудивительно, что интендант отыскал в словах капитана тот смысл, который сам Кламаржен в них не вкладывал. Как говорится, не дай вам Бог в неподходящий момент показаться умнее, чем вы есть на самом деле.
- Значит, вам двадцать шесть, - произведя в уме нехитрый подсчет, резюмировал Лебо. – Для повышения не хватает выслуги…
«Да, лет эдак восемь»
- …Но во время активных боевых действий, как мы оба знаем, на возраст и выслугу часто закрывают глаза…
«А вот это расскажите моему полковнику…»
Лефевр тщетно дожидался от императора генеральского чина, и младшие офицеры потихоньку судачили о том, что он никогда его не получит. Слишком стар.
- Вы верите в свою счастливую звезду, капитан Кламаржен?
«Я чувствую, что вы собираетесь макнуть меня в merde по самую макушку!»
Они миновали второй ряд постов, на этот раз на подступах к штабу полка, и обмен паролями с караульными позволил Полю не отвечать на вопросы, которые решительно перестали ему нравиться.
Интендант – он ведь торговец, торгаш. Этот Лебо сейчас торгуется с ним. Только вот по какому поводу торги?
- У меня с собой патент на чин майора, - внезапно понизив голос, доверительно сообщил чиновник. – Подписанный лично принцем Эженом. Нужно только вписать имя и поставить дату. Что вы об этом думаете, капитан?
Кламаржен так резко натянул повод, что кобыла его громко и возмущенно всхрапнула.
«Что взамен вы потребуете что-то такое, о чем неловко говорить вслух, господин Лебо».
Не то, чтоб он не хотел мараться. Все же Поль-Огюст был солдатом, солдат исполняет приказы, а приказы… бывают всякие. Скорее не хотел оказаться в когорте счастливчиков, родившихся с золотой ложкой во рту. Они покупают чины и мундиры с позументом, а потом, бледнея, бегут прочь от визга картечи, а солдаты плюют им в спину.
- Приготовьтесь, дети, сейчас из рукава вылетит птичка, - пробормотал офицер.
- Что? – не понял Лебо. 
- Я думаю, что мои эполеты дожидаются меня на австрийских штыках, а не в обозе, господин интендант, - прояснил свою мысль Кламаржен. – Благодарю за занимательную беседу. Мы на месте, и я перепоручаю вас адъютанту полковника.

- Гонористый болван, - интендант сквозь зубы озвучил итог сделки в спину удаляющемуся капитану. – Но если не найдется никого другого…

Отредактировано Поль-Огюст Кламаржен (2014-05-21 08:44:24)

0

5

Утром следующего дня.

Полог светлой парусиновой палатки лениво ворошил ветер. Офицеры третьего батальона собирались на стратегический междусобойчик. Полковник Лефевр не показывался, ночи стояли сырые и «старика» жестоко терзала подагра, так что старшим среди французов офицером оказался майор Ришар. А единственным штатским среди присутствующих – интендант Лебо.
- Капитан Кламаржен, поднимайте свою вторую роту, - голубоглазый Жан-Матье тяжело опустил ладонь на карту, накрывая смуглой ладонью разом Селезию и Саксонию вместе взятые. Сейчас он не выглядел таким моложавым, как когда-то показался Мари Гренье. – А за одно и третью, они пока остались без командира. Морель третьего дня умер в лазарете…
Лица двух мужчин одновременно помрачнели. Майор сожалел о подающем надежды офицере, Поль-Огюст – о своем закадычном приятеле.
- Проведете рекогносцировку к югу и юго-западу от лагеря. На расстояние дневного перехода. С докладом явитесь лично ко мне завтра вечером.
- А что, полковая кавалерия вся животом страдает?
- Кламаржен!
Капитан Кламаржен был хорошим солдатом, блестящим офицером и человеком, который далеко пойдет. Если научится не выводить из себя старших командиров.
- Кавалерию мы потеряли при отступлении, - устало напомнил Ришар. Привыкшие к победам французы принимали близко к сердцу поражение, пускай даже временное.
- Не всю, - не унимался Поль-Огюст. – При всем уважении, господин майор, на то, на что пехоте понадобится двое суток, уланы сделают за несколько часов. Отправлять две сотни человек только для того, чтобы посмотреть, в каком состоянии дорога…
- Боитесь даже небольшой прогулки за пределы лагеря, капитан? – внезапно подал голос Лебо.
- Merde! – взвился Кламаржен, всей душой «полюбивший» штабиста еще во время их вчерашней встречи. – Спросите меня об этом, когда мы столкнемся нос к носу с красномундирниками. Только вас тогда рядом не будет, верно?
- Не верно. Господин Лебо отправляется с вами.
- Рourquoi???*
- Вы же сами сетовали на плохое снабжение, капитан. – Марсель Лебо провел ногтем по карте, аккуратно придавливая длинные немецкие названия. Поль заткнулся и заворожено наблюдал за движением этого холеного пальца. Раз, и раздавили одну деревеньку, другую... А вот теперь город. Черт возьми, чего он на самом деле хочет, этот Лебо?
- Обозы с неба не падают. Нам нужны надежные коммуникации в тылу. Особенно накануне решающего наступления.
Прозвучало это примерно как «воевать вы ни черта не умеете, займитесь хотя бы охраной дорог». Похоже было, что говоря об эполетах на австрийских штыках, Кламаржен пошутил весьма неосмотрительно. Их удел - обозы.

-----------------------
*почему?

Отредактировано Поль-Огюст Кламаржен (2014-05-21 21:51:44)

0

6

- Вы получили свой приказ, капитан, - резюмировал майор Ришар. - Исполняйте. Только будьте, черт возьми, осторожнее, - добавил он после многозначительной паузы, но зато тоном куда более дружеским, уже не как старший офицер, а как старший товарищ. А потом уже совсем тихо, передавая Полю-Огюсту карту, предупредил:
- И с Лебо тоже.
- Интенданты нынче страшнее австрийцев? – натянуто усмехнулся Кламаржен, но предупреждению Ришара поверил сразу и безоговорочно. 
- Видите ли, если, во время вашей совместной прогулки, господин Лебо будет отдавать вам распоряжения… Вам придется исполнять их, капитан. И это тоже приказ.
- То есть как? Какие еще распоряжения? – А вот это уже Полю-Огюсту не понравилось категорически. - Кто командует вылазкой, этот штабной слизняк или я?
- Вы. Тактические задачи решаете вы.
- Ну хоть на том спасибо.
Оценив откровенность майора, Кламаржен решил более не усложнять своему командиру жизнь.

Лебо наблюдал за тихим разговором двух мужчин в форме с едва заметной ироничной улыбкой на губах. Ирония по мнению чиновника заключалась в том, что любой, даже самый блестящий офицер, герой, бесстрашно глядящий в лицо смерти, при этом напрочь лишен свободы воли системой армейской иерархии. Солдат исполняет приказ. Не обдумывает, не оспаривает. Выполняет. Все они – несчастные заложники красивых фраз и понятий, вроде офицерской чести, присяги, воинского долга. Выдуманных по мнению интенданта исключительно для того, чтобы держать в узде идеалистов вроде Кламаржена. Тогда как он, Марсель Лебо, легко обернет самое неприятное распоряжение своего начальства себе на выгоду. Именно он – по-настоящему свободный человек.

* * *

Через три четверти часа вторая и третья рота выступили из лагеря слаженно топающей в ногу колонной из двух сотен пехотинцев. Во главе колонны по обыкновению ехали верховые офицеры: сам капитан Кламаржен, лейтенанты и младшие лейтенанты обеих рот, два сержант-майора и квартирмейстеры.
Остальные сержанты и капралы на марше находились среди солдат. Присоединившийся к авангарду Лебо был вынужден признать, что, не смотря на его недавние нелестные рассуждения об армии, уверенно идущая в ногу пехота производит впечатление. Тем более, когда это лучшая пехота в мире.
Капитан Кламаржен, в своем высоком кивере с имперским орлом, с золотым эполетом, в белых замшевых лосинах, до блеска начищенных сапогах, и верхом на округлившейся на яблочной диете кобыле являл собой достойный образчик офицера «лучшей пехоты в мире». И только если очень внимательного присматриваться, можно было заметить, что лосины уже не так белы, как на парадах после Аустерлица, мундир пережил изрядное число штопок, а молодое лицо французского офицера осунулось от усталости.

Отредактировано Поль-Огюст Кламаржен (2014-05-23 04:08:50)

+1

7

Вокруг Эркерштедта не было больше поселений, и все города находились в отдалении. Зато его окружали поля, а с юго-западной стороны имелся даже небольшой лес. Так как единственный городок в окрестностях был совсем не большим, отдаленным от остальных, жители его занимались по большей части земледелием. Конечно, были и представители других нужных небольшому городу профессий, но тех, кто работал на земле в разы больше.
Имелись недалеко от города различные фермы и имения, владельцы которых ездили в Эркерштед и в более отдаленные поселения торговать. Фермеры и горожане поддерживали между собой тесную связь, что подразумевала под собой активную торговлю или обмен товарами, приглашения на праздники и званые вечера, сватовство сыновей землевладельцев с дочерями местной знати или рабочих. Так что многие горожане могли стать фермерами, а фермеры в итоге перекочевать в город. Магистрат города всячески поддерживал тесные связи, потому как считал это очень хорошим явлением для Эркерштедта. Ведь когда-то городок именно так и зародился – благодаря земледельцам. Многие из тех, что сейчас считались людьми состоятельными и составляли городскую элиту, были потомками землевладельцев, хотя теперь и не вспоминали об этом.

Но французы в первое время были обречены шагать по пустынному полю или натыкаться на какие-то разрушенные домики, где жизни уже не было, а из оставшегося хозяйства только поломанная телега и пустой сарай. Война длилась уже столько времени, и нельзя было исключать  того, что владельцы уехали уже очень давно, испугавшись военных действий, и надеясь вернуть свои земли после. А может, их просто убили, дома разграбили, а поля затоптали.
Французы шагали на северо-восток, жители же Эркерштедта называли этот путь западный. Около десяти лье нужно было пройти двум ротам, чтобы увидеть наконец обработанную людским трудом землю.
Пшеницу должны были собрать еще в июле, но теперь готовились сеять озимые сорта. Впереди виднелась мельница.
А это значило, что и люди есть где-то поблизости. И… припасы, конечно же.

0

8

- Лейтенант Ланвен, я собираюсь изменить порядок следования колонны, - окликнул капитан Кламаржен своего офицера-новобранца. – Как вы полагаете, как именно?
Анри Ланвену недавно исполнилось девятнадцать. Он прибыл в полк прямиком из офицерской школы и еще, как говорится, пороху не нюхал. Милый и ухоженный мальчик из хорошей семьи, в кадеты его определили четыре года назад, в 1809, как раз тогда, когда все европейские знамена повержено склонялись к ногам императорской пехоты, и быть военным считалось самым почетным делом для мужчины. Теперь наступили другие времена. Милым и ухоженным мальчикам несладко приходится…
Полю-Огюсту не хватало покойника Демье, человека, на которого он мог положиться. В чужой стране, на затянувшейся войне капитану нужен был помощник, а не подопечный.
Молодой миловидный лейтенант медлил с ответом, за спиной Кламаржена послышался ехидный шепоток про пеленки, - солдаты за словом в рот не полезут, паскудники. И капитан сдался.
- Ну, хорошо, первый и второй взвод перестройте в цепь так, как выстраивают полковых вольтижеров. Пусть прикрывают фланги, - распорядился он, страдальчески сдерживая зевок.
- Не похоже, чтобы по этой дороге двигались воинские части, - заметил капрал Жанно, внимательно разглядывая землю и пожухлую траву. Кламаржену не приходилось сомневаться в словах сообразительного гасконца, он и сам прекрасно знал, что людям свойственно оставлять следы, а другие люди, иногда, умеют читать эти следы, как раскрытую книгу.
- Пусть парень учится командовать, пока есть такая возможность. Если он в разгар боя начнет плакать и звать мамочку, нам всем несладко придется.
- Я б не отказался поближе познакомиться с его мамочкой, - Жанно плотоядно сверкнул белозубой улыбкой. – Или с какой-нибудь покладистой дочерью мельника. Которая раздобрела на сдобе.
Гасконец многозначительно кивнул на ветряк.
- Все мельники – колдуны, а их дочки – ведьмы, - усмехнулся в ответ Поль-Огюст. Ведь он был бретонцем, а Бретань – колыбель страшных сказок. – Но, ладно, заглянем и туда на огонек.
Дорога вела французов прямиком к мельнице. Сдобой там вряд ли угостят, но колодец обязательно найдется.

Отредактировано Поль-Огюст Кламаржен (2014-05-30 06:59:42)

0

9

Никто не знает, будут ли местные жители рады гостям в форме. Но, черт возьми, их ведь никто и не спрашивает. Ну, пройдет пара сотня солдат по полю, потопчет пшеницу, возьмут, что им надобно, да уйдут по своим делам. А на за ними – один бедлам. И ведь сами-то не всегда замечают, чего творят, будто все им позволено. Будто форма и оружие в руках дает право на то, чтобы оставлять простых людей почти ни с чем.
Так многие могли думать, но далеко не каждый отважился бы сказать свои мысли вслух. С одной стороны – бравые французы, с другой – австрийцы или пруссы, или русские – и все солдаты, и все голодные, и все с оружием да при шпагах. А местные жители страдают.
Чуть дальше мельницы стоял дом. Хороший, добротный, в два этажа с хозяйственными постройками. Недалеко паслась кобыла. В целом – идеалистическая картина.
Солдаты могли и не увидеть, что творилось у дома, но вот их видать было за версту. Да и как тут пропустить аж две сотни, если кругом одни поля?
- Стойте! Стойте! Остановитесь! Пожалуйста! – по полю к отряду бежал мужчина. Бежал изо всех сил, кричал на местном наречии и размахивал руками, дабы его можно было заметить. Мужчина был крупным, казался немного неуклюжим, одет был совсем просто: подпоясанная рубаха, мешковатые штаны, кепи на голове.
- Прошу вас, остановитесь! – он не знал, понимали ли его французы (а судя по форме, они точно были французами, и мужчина это должен был знать), но иначе он изъясняться не умел. Не знал по ихнему.

0

10

Немецкий капитана Кламаржена составляли в основном те слова, которых он успел нахвататься от местных шлюх. Для светской беседы этот словарный запас не годился, для несветской тоже: проще безо всяких разговоров в челюсть врезать. Однако тревожное «вартен, битте» Поль-Огюст определенно где-то слышал.
Ну да, в самом деле, вот так все взяли, и вартен. Все две сотни человек. Люди без мундиров – люди странные.
- Лейтенант Ланвен!
У «милого и ухоженного мальчика» Ланвена, если капитана не подводила память, в сопроводительных письмах из офицерской школы было упомянуто, что тот что-то там лепечет на языке Шиллера. Так пускай прокатится и применит свои знания на практике.
- Будьте любезны, расспросите месье, есть ли в окрестностях колодцы, и в каком они состоянии, - распорядился Поль-Огюст.
Вопрос далеко не праздный. Прогулявшись по пустынным полям, его люди «нагуляли» жажду. Можно, конечно, и из реки напиться, но зависимость между питьем из рек и дизентерией, косящей полки не хуже картечи, уже начали прослеживать.

Останавливать марш своей пехоты Кламаржен не собирался. Так что лейтенанту Ланвену пришлось пришпорить коня, чтобы обогнать солдат и оказаться подле фермера раньше, чем в грудь бедолаги упрутся французские штыки.
- Говорить. Я вас слушать. – Обороты чужой речи давались Анри с трудом. Но он ни мгновения не сомневался в том, что очень горько пожалеет, если не сумеет дОлжным образом выполнить приказ своего капитана. - Что вам нужно?

+1

11

С каким-то недоверием посмотрел мужик на вышеозначенного Анри. Но, вроде, понял, что тот говорит, а это уже было славно.
- Здесь нельзя ехать, - спокойно сказал мужчина. С большей опаской он поглядывал на то, что творилось позади французского лейтенанта, то есть на те самые две сотни солдат, - Там дальше мост, не пройдете. Дождь с неделю назад сильный был, дорогу мыло, мост сломался под моей кобылой, хромая теперь, бедняга. А вы не пройдете, даже не пробуйте, в обход езжайте.
Мужчина и старался говорить медленнее, так, чтобы его француз мог понять, да только не выходило у него так быстро подстроиться под иностранца. И вообще, не хотелось ему, чтобы эти солдаты прошагали по его полю, только потопчут все. А то дойдут до моста, решат только тогда в обход, а обходить уже далеко будет, неудобно, и попрутся напрямик. Или вообще, вернутся, злобные как собаки, шут их разберешь, чего на уме.
А тут он, вроде как, подсказал даже. Дорогу, если запросят, показать может. Но не пешком, конечно, лошадь возьмет. Больно далеко ехать и возвращаться обратно.
Вообще-то, не его, мужицкое, это дело было, куда идут солдаты и что им надобно. Ему главное что? Чтобы его не трогали, его семью и его хозяйство. А так, пусть идут, куда шли, проблем наживать он не хотел.
- Дорогу могу показать, если чего. Но мне лошадь взять надо. Только здесь не идите, мост под вами совсем провалится. Я груженый ехал, пустым бы прошел, груженый не прошел, хлопот потом уйма было с этой кобылой окаянной.

0

12

- Вы показывать нам брод через река? – Уточнил лейтенант, в свою очередь оглядываясь. – И как далеко идти в обход?
Для пехоты наличие или отсутствие моста – не такая уж большая беда. Солдаты – люди неприхотливые, справить переправу – дело нехитрое. Ланвен даже не знал в сущности, нужно ли им переправляться на другой берег. Пускай капитан решает. Или тот мрачный штатский тип, что едет в авангарде. Или они оба.
- Мне было приказано узнать, есть ли на вашей ферма хороший колодец, - припомнил Анри распоряжения Поля-Огюста. – Это ваш дом? Вы там жить? Мы вычерпать у вас весь вода, - честно предупредил француз, хотя и так понятно было, что две сотни мужчин не спасти от жажды парой ведер.
- А еще вы должны сказать мне, куда вы ездить по ваш поломанный мост. Что привозить. И что видеть по дорога.
А то чем черт не шутит, сунешься на переправу, и попадешь прямиком под обстрел.
В воображении лейтенанта Ланвена рисовались картины эпичные и героические, с ним, Анри, на переднем плане. Но одно дело запомниться солдатам верхом на лихом коне и со штандартом в руках, а другое – посреди брода, мокрым и растерянным, так что, даже не поймешь, в реке ты намок или от страха перед врагом обмочился.

0

13

Мужик задумчиво почесал затылок, от чего кепи спустилась на лоб. Теперь и его очередь пришла смотреть на приближающихся солдат:
- А вы что же, вброд пойдете? – с сомнением спросил он, - Промокнут же все солдатики, там не мелко. А в обход… Ну, на несколько миль больше до города будет. А вы что же, не туда разве идете?
Мужчина искренне удивился, потому как думал, что солдаты как раз в город и направляются. Вроде, у них и карты должны быть, или приказ какой-нибудь. И видно было, что ему не слишком-то хотелось, чтобы кто-то из этих бравых ребят шел к его дому. Вода-то ладно, появится, но вот дети напугаются, да женщины. Жена потом всю плешь проест от того, что «эти пришли».
- Ко мне не ходите, семья. Дальше колодец будет еще, старый, но вода там есть. Мы когда работаем, к нему ходим.
Мужчина заметно занервничал, но его состояние легко можно было объяснить приближающимися солдатами. Он то и дело на них поглядывал и, вроде как, торопился все объяснить этому французу, чтобы тот уже наконец принял какое-то решение. Даже готов был показать дорогу, не до самого конца, конечно, но так, чтобы не плутали в этих краях. А потом домой вернуться к более менее мирной жизни, пока на горизонте не появится еще какой-нибудь отряд, будь на нем синие, красные или белые мундиры. Разницы для него не было совершенно никакой.

0

14

Лейтенант удивленно захлопал глазами.
Этот фермер серьезно полагает, что две французские роты должны обойти его дом десятой дорогой и искать где-то в полях старый колодец только потому, что у этого шваба, видите ли, семья? Да кому она вообще сдалась, его семья?
К тому же это местный трудяга совершенно некстати стал строить гипотезы о том, куда направляются французы. Многие знания – многие печали, как говаривали древние мудрецы. Если, - вдруг, - черти занесут в эти края их противников, он чего доброго тут же отчитается им о своих предположениях.
Поморщившись от этой мысли, Ланвен пришпорил коня и помчался отчитываться пред капитаном Кламарженом.   

Поль-Огюст с кислой миной задрал голову, пялясь на солнце. Для привала было еще рановато, для купания в реке – совершенно не было настроения.
- Поворачиваем к ферме, - распорядился он. – Третий взвод сообразит, чего пожрать. Четвертый выдвинется вперед и проверит состояние моста, Жанно, ты с ними пройдешься. Если там не все рухнуло в тартары, а пару досок проломилось, просто починим, плевое дело. Парни у нас на все руки.
- А доски? – хмыкнул гасконец, примерно уже предполагая ответ.
- Во-он там я вижу замечательный сарай, - Кламаржен весело махнул рукой в сторону невезучей фермы. - Так что если у хозяина не найдется ничего получше, разберем его.
- Вы потратите несколько часов на всю эту возню, капитан, - неожиданно подал голос Лебо. – Не слишком ли щедрый подарок голодранцам?
- Ничуть. Мост – стратегический объект, - снизошел до пояснений Поль-Огюст. – А вдруг нам придется отступать по этой же дороге? А вдруг под огнем неприятеля? Нет  более беззащитного солдата, чем тот, что перебирается вброд через реку. К тому же у полковника Лефевра подагра, - иронично пооткровенничал капитан напоследок. – Если полк решит выдвинуться следом за нами к городу… Как бишь он называется... Мой драгоценный полковник не замочит ножек. Компрене?
И две сотни фрнцузов, вдохновленные мыслью о биваке, а так же о «пожрать», не будем забывать об этом немаловажном факте, развернулись именно туда, откуда местный фермер тщетно надеялся их отвадить.

Отредактировано Поль-Огюст Кламаржен (2014-06-04 01:09:08)

0

15

Первыми жертвами агрессоров пали куры, неосторожно разгуливающие по двору фермы. Затем, под оглушительный визг приговоренного и причитания хозяйки, был казнен поросенок. Причитания эти, впрочем, быстро затерялись в веселом гомоне обустраивающихся на отдых молодых мужчин. Французская армия, особенно после последнего призыва, в основном состояла из молодежи. Что и не удивительно, именно молодость меньше всего страшится смерти. Поэтому с хозяйскими детьми пехотинцы поладили быстрее всего. Ведь у солдат так много интересного: ружья, сабли, и даже барабаны. О, барабан! Большой кожаный барабан, мечта любого мальчишки.
Капитан Кламаржен наблюдал за детскими маневрами вокруг его барабанщиков с великодушной снисходительностью. Он и сам когда-то начинал свою службу барабанщиком. И примерно в таком же возрасте, как эти вихрастые белобрысые швабы. Ну пусть позабавятся, пока лицо войны миловидно, и не обнажилось костлявым оскалом смерти.
Вскоре вернулся Жанно, пришел по-крестьянски босиком, с ботинками через плечо. Видать слазил таки в реку.
Доложил, что мост повредило паводком, но не сильно, надо укрепить всего две опоры, и кое-где поменять настил. И что на берегу, - удачно, - нашлась небольшая роща, так что понадобится только подвода и инструменты.
- Благодари этого человека, болван, - обращаясь к бедолаге-фермеру, не удержался от язвительности заразившийся всеобщим весельем лейтенант Ланвен. – Он только что спас твой сарай.
- Такой мост построим, местные от зависти локти кусать будут, - расхохотался капрал, по ходу жадно впиваясь крепкими зубами в вареную картофелину. 
Поль-Огюст не стал спорить. Потому что «каждый гасконец – с детства академик» и обещаниям Жанно он давно привык доверять безоглядно.
Подводу естественно конфисковали у хозяина. Вместе с охромевшей кобылой и ее более крепкой товаркой. Французы пели, шутили и веселились, демонстрируя бедному фермеру, что на практике означает понятие «галантный грабеж».

Отредактировано Поль-Огюст Кламаржен (2014-06-04 17:44:14)

+1

16

Как и любой простой, можно сказать, деревенский мужик, этот считал, что солдатам ничего не стоит взять немного в сторону. И если уж начистоту, командиры должны предполагать, что у некоторых подчиненных башку может снести от одного вида чистой и симпатичной девчушки, если та попадется на глаза. А на ферме было аж пять девочек. Две, правда, еще совсем маленькие, но старшей Юлиане уже девятнадцать лет, и семья готовилась к скорой свадьбе, Сабине – семнадцать, а Эльке уже четырнадцать. Плюс к девочкам еще трое сыновей и один ребенок на подходе, и всех надо чем-то кормить.
А чем кормить, если французы решили поживиться пропитанием аж на две сотни человек? Да и с сараем что делать, если его разберут? От этих войн одни убытки! Страдают ведь простые люди!
И почему кто-то считает, что форма и оружие дает право на то, чтобы отбирать заработанное честным трудом?!
Впрочем, о сарае мужик, которого, кстати, звали Уве Аккер, еще не знал, а, следовательно, не беспокоился. А вот когда французы повернули аккурат к его владением, занервничал. Он плюнул себе под ноги и почесал затылок: «вот ведь, засранцы!» А ведь хотел как лучше! Спровадить их отсюда, и дело с концом. Пусть бы шли по своим делам.
Уве поспешил на ферму, там его поджидали жена, дети, да пара работников, которые подрабатывали у Аккера с мая по сентябрь, работы ведь было много. И новость он нес с собой не веселую.

Старших девочек тут же заперли по комнатам, нечего им солдатам на глаза попадаться. А младшие, ладно уж, пусть будут на виду, авось, жалко станет. Но жалко французам не было ничего. Уве хмуро смотрел на то, как разграбляют (иначе и не скажешь) его родной дом, как забирают его кур, поросенка, его запасы. Но поделать ничего не мог. Куда он один против двух рот вооруженных людей? Приходилось помалкивать. Он только ходил туда-сюда, старался сохранить последнее в целости и сохранности.
Поняв, что французы решили починить мост, он так же не слишком обрадовался. С одной стороны, это, конечно, было хорошо. С другой, ох-ох, лучше бы их тут совсем не было.
- Ну чего вы, ну чего расселись, - ходил Уве и причитал то и дело, да потише, - Ух, они!
Супруга тоже не слишком много старалась попадаться на глаза, боялась. Ругалась только по-немецки, когда французы забрали порося.
- Эх вы, солдатики, - грустил мужик.

0

17

Самым неприятным страхам герра Аккера не суждено было оправдаться. Заметно круглившийся живот фрау Аккер избавил ее от неизбежных солдатских заигрываний, а самого интересного, как говорится, французы не увидели.
Капитан Кламаржен вовсе не намерен был прохлаждаться на разграбленной ферме до вечера: подкрепившиеся и повеселевшие пехотинцы вскоре перебрались на берег реки, в рощу. И часа через три,- две сотни мужчин, сражающихся плечо к плечу в пешем строю, и работают вместе ничуть не хуже, - над водой опрокинулся, надежно связав два берега, новый, ароматно пахнущий свежей кленовой стружкой мост. 
- Я же обещал, - Жанно гордо похлопал смуглой ладонью по срубу.
Солдатам нечасто приходится озадачиваться делами мирными. Даже сейчас, как говорил капитан, мост – это не подарок местному населению, а стратегический объект. И все же каждый солдат – в прошлом крестьянин или горожанин, за душой у каждого семьи, братья-сестры, такие вот фермы, мосты и мельницы. Пусть не в чужой Саксонии, а где-нибудь в Провансе или в долине Луары. Так что работа не показалась им в тягость, наоборот, не могилы ж одни да вытоптанные поля за собой оставлять.
- Ну, что, лейтенант, проверим его  на прочность, - предложил Поль-Огюст лейтенанту Ланвену. – Если вся эта красота под нами обвалится, неделю копать вам редуты, головы не поднимая, - насмешливо пригрозил он своему капралу.
Гасконец в ответ только многозначительно языком поцокал.
Гордый босяк из страны Басков.
Два офицера выехали на мост, и Кламаржен даже позволил своей кобыле проявить норов, нетерпеливо гарцуя на влажных от проступившего сока бревнах.
Затем за ними тронулась, на ходу перестраиваясь, вся колонна. А Поль-Огюст и Анри съехали в строну, пропуская пехоту вперед.
- Подставьте мне ваше мужественное плечо, лейтенант.
Ланвен с некоторым беспокойством исполнил эту неожиданную просьбу. Он уже уяснил, что капитан любит подшучивать над ним, иногда в самый неожиданный момент и самым неожиданным образом.
Кламаржен, однако, не собирался задремать на плече своего подчиненного, разомлев от сытного обеда и теплого сентябрьского солнца. Он всего лишь хотел нанести кое-какие пометки на карту. Следующим объектом, который непременно нужно было навестить французам, значился город. С названием, которое капитан абсолютно не в состоянии был прочесть. И не факт, что смог бы произнести без запинки. Он отправил Жанно и пару солдат возвращать фермеру подводы, и теперь обе роты маршировали неторопливо, так, чтобы товарищи смогли без труда их нагнать.

Отредактировано Поль-Огюст Кламаржен (2014-06-05 08:12:30)

0

18

Вновь Митенька сидел в трясущемся и надоевшем экипаже, только теперь его скуку развеял щенок, которого граф практически не выпускал из рук. Больше всего времени он спал, но когда просыпался, то был очень смешным.
Солнце клонилось к горизонту, когда няня в очередной раз громко всхрапнув, проснулась, и сказала, что щенок обоссыт тут все, если его не вывести на улицу. Странно, но и дядя с ней согласился, поэтому два экипажа снова остановились.
Со щенком в руках Митенька спрыгнул на землю и позвал сестру вместе последить за песиком.
Маленький Скавронский так и не смог определиться, как назвать своего нового питомца. Он придумывал имя, тут же нарекал им собаку, потом ему в голову приходило новое имя, казавшееся лучше прежнего, и тогда Митенька менял свое решение, называя щенка новым именем. И так продолжалось с тех самых пор, когда дядя разрешил взять собаку с собой.
Отходить далеко Скавронским строго-настрого запретили, и Митенька изо всех сил старался этот запрет не нарушать, когда щенок пытался уйти дальше, чем положено, он поворачивал его назад. Но уследить за озорником было не так просто. Тот разыгрался и поскакал вперед, гавкая и виляя хвостом.
- Ой, побежали догонять! – воскликнул граф и кинулся за собакой, - Кай, стой, вернись, нам далеко нельзя! – кричал Митенька. Совсем недавно он дал щенку новое имя – Кай, и теперь пользовался им.
- Геля, быстрей! Быстрей! – граф не мог позволить своему новому питомцу убежать, а тот, похоже, решил поиграть в догонялки. Как же не вовремя! – Дядя будет ругаться!

+2

19

Чем меньше собака, тем с большим восторгом она относится к крупным целям для облаивания. Маленький Кай был верен традициям своего собачьего племени, лучше всего описанным в одной предвоенной русской басне.
Когда верткий пушистый комок вылетел из высокой травы прямиком под копыта лошади капитана Кламаржена и залился оглушительным лаем, забавно подпрыгивая и норовя тяпнуть озадаченную подобным нахальством кобылу за бабку, это зрелище порядком развеселило французов. И без того сегодня необычно добродушных.
- Все, все, мы капитулируем, - рассмеялся Поль-Огюст, придерживая лошадь так, чтобы она ненароком не затоптала лохматого защитника саксонских земель.
- Вот же проворная бестия, - изумился один из солдат, попытавшийся изловить щенка. – Видать, жилье где-то близко.
- Да, если верить карте, целый город, - согласился капитан. Но все верно, этот песий малыш просто не в состоянии еще убежать далеко от дома, значит, где-то поблизости имеется и дом.
Мужчина привстал на стременах, заслоняя лицо от яркого еще солнца, вскинул ладонь к козырьку кивера. Никакого жилья он не увидел. Только маленькую фигурку, бегущую прямиком в сторону французов, надо полагать, следом за барбосом.
Ребенок?
Дети блуждают в полях вдалеке от дома еще реже, чем щенки.
- Дайте мне этого героя, - велел Кламаржен.
Кая уже успели изловить, и теперь он развлекался тем, что норовил цапнуть за палец своего пленителя. Однако, оказавшись схваченным за шкирку уверенной рукой офицера, притих и жалобно заскулил.
- Поеду знакомиться с местным населением, - вздохнул капитан. – А вы держите нас на мушке. На всякий случай.

Всадник рядом с юным графом возник с пугающей неожиданностью. Не даром лорд Николас шутил на счет того, что французы нынче повсюду.
- Я так понимаю, это твой питомец, - предположил Поль-Огюст, протягивая Митеньке щенка. – Ну а сам-то ты чей?
С первого буквально взгляда было ясно одно. Перед ним не крестьянский мальчик. Этот одет иначе, дороже, чище. Ухоженный ребенок, не из тех, что крутят хвосты коровам. Шарман, как говорится. Не с луны ж он в поле упал.

Отредактировано Поль-Огюст Кламаржен (2014-06-07 23:01:52)

+2

20

Забравшись на сидение с ногами, Геля тоже пыталась подремать, но ухабистые дороги не располагали к сладким снам. То и дело сквозь сон пробивался топот копыт, храп няни да редкие разговоры Митеньки со щенком. Но, видимо, сон всё ж сморил юную дочь графа, и проснулась она только тогда, когда экипаж снова остановился посреди дороги.
- Ммм? - Геля приоткрыла один глаз и убрала выбившуюся из причёски прядь за ухо, - Иду..., - сонная и немного растрёпанная Ангелина спустилась из экипажа вслед за братом, пытаясь ещё и зашнуровать обувь.
Именно это и стало причиной того, что Митенька убежал несколько дальше, чем хотелось бы.
- Митенька, подожди! - подобрав юбки, Геля поспешила за братом, но он уже оказался довольно далеко и вряд ли её мог услышать.
Но самым страшным оказалось вовсе не непослушание брата, а то, что на пути Скавронских возникли всадники в форме. Геля испуганно замерла, вглядываясь в то, как всадник скачет прямо навстречу её маленькому брату. Замерла и в следующий миг тотчас бросилась к Митеньке. Сердце испугано стучало в груди, ему не важно было, кто повстречался друзья или враги, ведь в этой стране у Скавронских по большому счёту не было друзей, кроме дяди Николаса.
- Вот вы где! - едва не задыхаясь от быстрого бега, выпалила Геля, разумно переходя на немецкий.
Оказавшись рядом, она схватила Митеньку за плечи, прижимая к себе, но не обнимая, а будто стремясь занять как можно меньше пространства и дать понять, что нужно быть осторожнее здесь и сейчас.
- А вам, достопочтенный господин, я советовала бы говорить с кем-то постарше, а не с ребёнком, - на немецком эти слова звучали ещё резче, в какой-то степени отражая истинный настрой Скавронской. Голубые глаза смотрели на мужчину холодно и настороженно. Она уже успела заметить солдат, оставшихся в стороне, и это лишь усугубляло внутреннее напряжение, растущее с каждой минутой, которую приходилось провести с незнакомцем.
- Спасибо, что поймали щенка. А теперь мы, пожалуй, пойдём...

+2

21

Немецкий был не лучшим выбором. Немецкого капитан Кламаржен не понимал. Поэтому, - в жизни так мало удовольствий, нужно ценить любую мелочь, - принялся молча разглядывать бросившуюся на подмогу мальчишке девушку. Хорошенькая блондинка, немного растрепанная, и это тоже очаровательно, дышит тяжело, набегалась, - не удивительно, что по ходу осмотра про грудь незнакомки Поль-Огюст мог рассказать много больше, чем про ее лицо. Вообще говоря, перевести взгляд на лицо девушки оказалось довольно трудно.
Ага, она говорит ему «данке», но таким тоном, словно советует немедленно провалиться в Преисподнюю. И глаза, колючие, словно две ледышки. А еще голубые, словно ясное сентябрьское небо.
В реальность француза вернул щенок, которому надоело висеть покорным клубком меха в руке офицера. Кай радостно залаял, пытаясь вырваться к детям.
«А что я это тут делаю, а? Меня в разведку послали, какая незадача. А то, что местное население, даже самая приличная его часть, не потрудилась выучить французский язык, создает массу неудобств»
Этой милой блондинке Поль-Огюст с удовольствием преподал бы пару уроков. Всякие там faisons l'amour avec toi.  Но сейчас ему нужно было заниматься совершенно другими делами.
- Кто вы такие, - медленно повторил капитан. – Что вы тут делаете?

+2

22

У Митеньки глаза округлились, когда перед ним возник всадник, да еще и во французской форме. То, что форма на нем была точно французская, граф понял потому, что в Лондоне часто печатали юмористические картинки с французами. Да и заговорил всадник вовсе не на английском, не на русском, и даже не на немецком. Последний язык граф не знал, но часто слышал, как на нем говорила Геля со своей гувернанткой. Мальчик остановился и смотрел на солдата, а в его глазах можно было скорее прочитать вызов, чем страх. Этакую детскую смелость. К тому же, француз держал Кая, за которого маленький граф теперь был в ответе.
Но Митенька разумно рассудил, что лучше ему помалкивать. Он ведь знал, что англичане и русские воюют с французами, а потому не сомневался, что его тут же убьют, если он заговорит на знакомых ему языках.
Совсем немного, и Митя почувствовал на своих плечах руки сестры. Он подумал, что сестра у него такая молодец! Тоже все поняла, и стала говорить по-немецки, как это делали местные жители. Митенька все-таки решился подойти чуть ближе, взять Кая на руки, чтобы этот противный француз не сделал ему ничего плохого. Митенька столько всего слышал про французов: и дома, и в Англии, - так что считал их непременно злыми, жестокими и очень-очень нехорошими. Они убивают всех подряд, разворовывают крестьян и делают еще очень много плохо, что графу было знать еще не положено из-за слишком юного возраста.
Митеньке хотелось побыстрее уйти подальше, чтобы спрятаться от этих солдат. Прибежать к дяде, все рассказать ему, и они уедут подальше. Дядя-то их обязательно защитит!

+1

23

Кому-как, конечно, но незнание немецкого языка французами было менее проблематично, если бы Геля вдруг рискнула заговорить на русском или, не дай бог, английском. А так... "Вы что хотели, господа? Вы этих землях говорить на вашем языке не обязательно. А уж коль пришли, извольте кумекать по-местному" - размышляла блондинка, чувствуя, что француз осматривает её с ног до головы. Впрочем, дорожное платье было весьма скромным в сравнении с любой другой одеждой. И то, что мог увидеть мужчина, не претендовало на откровенность. Но много ли нужно солдатам?
Ангелина была готова смириться с этой дерзостью, лишь бы побыстрее оказаться в безопасности. Она была так благодарна Мите, что тот благоразумно молчал и вёл себя, как самый настоящий мужчина, решившись забрать щенка. В первые секунды Геле жутко хотелось наказать дворняжку, впрочем, гнев сменился на милость и девушка поняла, что тот не специально привёл их к французам.
Оглядывая всадника, она, конечно, не была столь категорична в суждениях, как брат, но на чудо особо не надеялась, хоть мужчина и показался ей симпатичным.
Она разобрала, что хотел от них француз и размышляла теперь, как лучше ответить, чтобы сгладить ситуацию и уже пойти бы отсюда поскорее. Впрочем, заминка выглядела логично, будто непутёвая блондинка с трудом вспоминала плохо знакомый язык. Благо, что она уже не раз слышала французскую речь и какие-то отдельные фразы и слова засели в памяти.
- Гости... город, - выдала, наконец, Ангелина на французском и неопределённо махнула рукой в ту сторону, куда они держали путь, - Мой брат устать. Мы хотеть идти...
И, не спрашивая разрешения, развернулась, и стараясь не спешить, пошла прочь от всадников. Геля так и продолжала держать Митю за плечи прямо перед собой, заслоняя его своей спиной от французов. Кто знал, вдруг они решатся открыть огонь в спину. Она старалась не дышать, чувствуя, как напряжение с каждым шагом всё больше сковывает тело. Зажмурившись, Геля едва слышно шептала уже по-русски:
- Только не останавливайся, Митенька... Ты у меня молодец. Только не останавливайся...

+1

24

- Город?
Французский незнакомки был очень плох, но он все же был. Ну, слава богу. Потому что уступать своему лейтенанту право на беседу с этим милым созданием Кламаржену не хотелось. Обойдется.
Если верить карте, до города было далековато, но кто их знает, этих швабов, как далеко у них принято ходить в гости.
Поля-Огюста тянуло на великодушие. Причина была проста: приятнее всего демонстрировать учтивость хорошеньким девушкам. Особенно когда с хорошенькими девушками встречаешься нечасто. Маркитантки не в счет, это «полковая собственность». Шлюхи тоже не в счет, да и где они, вокруг сплошь поля, фермы и перепуганные крестьяне.
Кламаржен пустил лошадь шагом, неотступно следуя за детьми. Он явно не намерен был их отпускать.
- Мадемуазель, на дорогах нынче небезопасно, - сообщил он Ангелине, сверху вниз поглядывая на белокурую макушку девушки и ее точеные плечи. – Мы как раз направляемся в город, какое совпадение. Мы вас проводим.
«Вернее сказать, вы за нами последуете, а потом на месте разберемся».
И совершенно неважно было, что ему ответят. Потому что капитан не собирался принимать отказа. Наоборот, он размышлял о том, как поскорее убраться с поля обратно на дорогу. И, разумеется, вместе с девушкой и мальчиком, которым ему вздумалось оказать покровительство.
Поэтому в конечном итоге Поль-Огюст предпочел спешиться и преградить Ангелине и ее брату путь.
- Если мальчик устал, он может прокатиться верхом, - предложил француз.
Поистине, на какие только ухищрения не пойдешь ради тонкой девичьей талии и голубых глаз.

Отредактировано Поль-Огюст Кламаржен (2014-06-15 22:06:03)

+2

25

С документами за пазухой и со стартовым набором медикаментов в седельных сумках, в направлении тех мест, где, по слухам, объявилось французское воинство, ехал всадник. Дорогу выбирала, определенно, его лошадь, доктор же, который сим всадником являлся, лишь периодически давал шенкелей. Иногда лошадка норовила свернуть в заросли вкусной придорожной травы - в этом случае тоже требовалось разумное человеческое вмешательство. Стоит заметить, что животное имело вид более колоритный, нежели человек: незнакомые люди - они все на одно лицо, лошадь же под седлом была необычная. Несомненно, в роду у нее по крайней мере до третьего колена были тяжеловозы. Кто испортил породу и позволил бастардам размножаться дальше - бог весть, но данному экземпляру, чей облик излучал силу предков, позавидовали бы собратья из артиллерии, а собратья из кавалерии позавидовали бы тому, что данный представитель Equus ferus caballus должен, кажется, совершенно не чувствовать седока.
Между тем, то, что мелькнуло в перелеске в кронах деревьев, чрезвычайно заинтересовало всадника. Настолько, что сбило его с пути истинного; словно зачарованный, не отводя взгляд с заветного места, свернул он в кусты.
Буше смотрел и не верил своим глазам, потому что глаза его видели черного соболя. Легче было признать себя сумасшедшим, чем допустить вероятность такой встречи. Мужчина почти молился этому зверьку, умоляя того спуститься пониже, однако зверек был непреклонен, занимаясь своими делами там, наверху. Единственное, что мог сделать увлеченный натуралист, это достав из сумки ленту белой ткани, предназначенную быть бинтом, опоясал ствол дерева, на котором заметил свою находку: быть может, в другой раз - да продолжить путь по тропинке вдоль перелеска, в надежде встретить сородичей этого чуда.
С небес на землю, а не с небес, так с высоты дубовых крон, его вернули голоса, готорые он услышал со стороны дороги. Сомнений быть не могло - французы. Наконец-то.
Картина, которая открылась взору доктора Буше на опушке, вызвала умиление: рандеву. Даже война любви не помеха, даже марширующее в трех шагах войско не помешает капитану устроить свидание...

Отредактировано Арно Буше (2014-06-16 23:58:41)

+1

26

Легко было сказать – не останавливайся. И Митенька сначала послушал сестру, пошел и останавливаться не собирался. Но этот ужасный француз никак не хотел от них отставать, и граф подумал о том, что вот они сейчас пойдут-пойдут, и приведут его прямиком к дяде Николасу и к няне, которая точно молчать не будет. А там ведь еще его гувернер, которого Митя еще не сильно любил, но его тоже было очень жалко, этого англичанина.
Кого было не жалко, так это немку, фрау Герр. Вот уж злобная была, графу она очень не нравилась. И хоть Митенька понимал, что даже думать так плохо, но вот ее французам точно можно отдать. Пусть ее берут, и скачут, куда скакали, а их оставят в покое.
От того, что маленькому графу совершенно не хотелось привести француза к дяде и нянечке, Митенька замедлил шаг. Совсем растерялся, и не знал, что делать, только головку повернул, чтобы посмотреть на сестру, она ведь тоже слышала, что француз никак от них не отстает.
Может, сестра знает, что нужно делать, она же вон какая большая, и по-французски говорит, и по-немецки тоже. Пусть француз подумает, что они живут рядом. Только вот, где рядом-то. Митенька всю дорогу только и делал, что в окно смотрел, никаких домов толковых там не увидел, далеко они были.

+3

27

Геля и сама понимала, что идти обратно к экипажам нельзя, покуда по пятам следуют французы. Мысли лихорадочно метались в голове, как перепуганная стая птиц. Раньше Ангелине никогда ещё не доводилось оказываться в подобных ситуациях а ещё и нести ответственность не только за себя, но и за Митеньку, и щенка раз уж на то дело пошло.
"Что же делать? Куда направляться? Через поляну к дороге, где мы нашли щенка? Далеко ли там до жилья? Бог его знает? А если домашние уже тревожатся и нас ищут неподалёку? Нельзя... Нельзя. А куда можно-то?!"
Она взглянула в разноцветные глаза Митеньки, едва он решился посмотреть на сестру, погладила его светлые волосики и в отчаянии нервно закусила губу.
Девушка понимала лишь обрывки фраз француза, прилипшего, будто репей к одежде и тащившегося на своей коняге следом.
"Опасно? Город? Что он делать собирается?" - Геля непонимающе нахмурилась, обернувшись к мужчине, но продолжала упрямо идти вперёд.
- Нет, - коротко ответила Геля, покачав головой и всем своим видом давая понять, что вопрос этот был решённым. Однако, француз, похоже, не понимал и по-французски, коль спешился и преградил дорогу.
Девушка резко остановилась, на лице Ангелины на миг вместо холодной решимости проступил испуг, когда она поняла, что хочет француз. Медленно бледнея, Геля слышала, как в голове начинает шуметь, а сердце готовится выскочить из тесного корсета.
- Не трогайте мальчика, прошу..., - прошептала Ангелина на французском с таким отчаянием, что даже выражайся она сейчас хоть на китайском, капитан бы мог понять, что его щедрости совсем не рады.
Девушка смотрела ему в глаза и с ужасом замечала, что лицо француза начинает плыть перед глазами, а шум в ушах становится всё сильнее. Она опустила голову и пошатнулась, пытаясь удержаться за Митеньку и едва стоя на ногах.
"Только этого ещё не хватало..." - с досадой подумала Геля.
- Не трогайте..., - уже по-немецки повторила блондинка, оседая наземь.

Отредактировано Ангелина Скавронская (2014-06-17 00:51:23)

+2

28

Тут в дело вмешался фатум. Судьба, которую французы ласково называют Fatalité и полагают капризной и ветреной, как истинная женщина. Обморок мадемуазель Ангелины, безусловно, спас лорда Николаса и прочих оставленных в экипажах спутников Скавронских от возможного далеко не дружелюбного интереса французов. До той поры, пока они сами себя не проявят.
Этот же обморок окончательно вверял собственную судьбу девушки и ее брата в руки капитана Кламаржена. 
«В руки» в самом прямом смысле этого слова.
Когда хорошенькая блондинка внезапно побледнела и начала оседать на землю, Полю-Огюсту, мысленно подготовившемуся уже к долгой осаде и прикидывающему, как бы соблазнить мальчишку перспективой прокатиться в настоящем седле на настоящем скакуне, пришлось проявить чудеса ловкости вместо чудес красноречия. Но, как говорится, плох тот офицер, который не сможет вовремя подхватить падающую без чувств девицу.
- Мерде, - в сердцах пробормотал капитан. Не пристало, конечно, так выражаться ни при женщинах, ни при детях, но ребенок его явно не понимал, а девушка не слышала.
Француз совершенно не мог взять в толк, что ее так напугало. Да это было и неважно. Нежное создание оказалось в его объятьях, белокурая девичья головка доверчиво опустилась на эполет, пушистый локон щекотал щеку… И Кламаржен невольно подумал о том, что если перенести бедняжку куда-нибудь в тенек на опушку, то четверть часа солдаты вполне его подождут.

Две сотни мужчин между тем топали, совершенно не глядя под ноги: служивые пялились на своего командира. И стремительную сдачу бастионов хорошенькой немкой встретили одобрительным свистом.
«Раз свистите, то и полчаса подождете», -  тут же решил капитан, переводя взгляд со своего неожиданного, но такого желанного трофея, на опушку леса. С явным намерением присмотреть местечко поукромнее.
Куда там.
Из зарослей, совершенно некстати, выдвигался какой-то тип в штатском.

Отредактировано Поль-Огюст Кламаржен (2014-06-17 17:01:14)

+2

29

Выдвигающийся из зарослей "тип в штатском", заметив влюбленную парочку, постарался деликатно отвести взор, сосредоточивая внимание на дороге и высматривая там офицера, которому стоило бы отрекомендоваться. Но прелестная пастораль притягивала взгляд против воли, и не только потому, что путь лежал мимо ее главных действующих лиц. И когда очередная картинка этой пасторали изобразила парочку обнимающейся, Арно улыбнулся, снова радуясь за влюбленных. Но осознание мельком замеченных нюансов решительно стерло улыбку с его лица, и доктор что есть мочи погнал лошадку к парочке. Ведь девушка не в порядке: не обнимает, а безжизненно падает в объятия своего друга - при том, что очевидных причин для этого не наблюдается...
- Капитан! - доктор окликнул офицера, еще не подъехав. - Положите девушку, скорее!
И уже спешиваясь, видя непонимание собеседника, договорил:
- Я врач, месье. Делайте как говорю, если здоровье вашей милой вам небезразлично.
Демонстрируя деятельное участие, доктор Буше придержал девушку за плечи, будто стремясь высвободить девушку из объятий её кавалера.

Отредактировано Арно Буше (2014-06-17 23:33:03)

0

30

По мнению Поля-Огюста женский обморок являлся делом совершенно обычным. Конструкция женского корсета была такова, что в особо волнительные жизненные моменты у прелестниц часто перехватывало дыхание. На глазах Кламаржена люди, бывало, лишались чувств с куда большей помпой, с оторванными ядром ногами, например, или с распоротым животом. С мадемуазель такого несчастья не приключилось, так что стоит ослабить шнуровку или просто слегка похлопать ее по щекам, и девушка благополучно придет в себя.
Однако превосходный французский «врача» вернул офицера с небес на землю и избавил его мысли от недавней фривольности. Незнакомка, безусловно, хороша, но когда к вам из леса посреди вражеской территории устремляется соотечественник, готовьтесь к неожиданностям.
- Это обморок, доктор, - усмехнулся капитан, с легким сожалением опуская Ангелину в ярко-синие сентябрьские васильки. Золотистое среди синего смотрелось очаровательно. – Но я понимаю вашу тревогу, у мадемуазель прелестная грудь, я бы дорого дал, чтобы взглянуть на нее поближе.
Он отступил на шаг от вдохновенного врачевателя, оглядываясь на мальчишку, прижимающего к себе щенка. А затем взгляд Поля-Огюста снова обратился к Буше. И теперь капитан больше не улыбался.
- Вы очень хорошо говорите по-французски, месье. Кто вы такой?

Отредактировано Поль-Огюст Кламаржен (2014-06-17 23:53:18)

0


Вы здесь » Coalition » Настоящее » Malbrough s'en va-t-en guerre, Mironton, mironton, mirontaine… *


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC