Coalition

Объявление



Добро пожаловать!
Игра уже началась, и мы будем рады, если вы присоединитесь к нам. Принимаются как авторские персонажи, так и те, что заявлены в разделе нужных. Несмотря на небольшое количество участников, сидеть без дела не дадим, мастер игры всегда поможет влиться в сюжет, подскажет интересные варианты развития событий.

Ждем англичан, горожан и персонажей по заявкам!




Время в игре: 3-10 сентября 1813 года.
По северо-восточной дороге отправился французский разведывательный отряд в числе двухсот человек. Отряд приближается к Эркерштедту, и горожане в любой момент могут увидеть солдат на своих улицах.

Уже в конце августа до Эркерштедта дошли слухи, что недалеко от них идут солдаты коалиции. Они подтвердились бургомистром города герром Шефермайером, который возвращался домой и на объездной дороге столкнулся с красномундирниками. Через день за ним отправилась небольшая группа солдат, состоящая всего лишь из шести человек. Эти солдаты были одеты в гражданское. К 3 сентябрю группа этих солдат уже вернулась в свой корпус.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Coalition » Настоящее » Дурные известия


Дурные известия

Сообщений 1 страница 27 из 27

1

Дата: 4 сентября 1813 года
Место: ферма Аккеров, дорога, город Эркерштедт
Участники: Анна Шефермайер, НПС
Краткое описание: Дочь бургомистра Шефермайера едет навестить подругу на ферму неподалеку от города. И застает хозяйство Аккеров в полном разорении. Что же произошло? И чего теперь ждать горожанам Эркерштедта.

0

2

Война в Европе длилась уже тринадцать лет. Маршировали батальоны, гремели пушки, молодые генералы примеряли ордена, курфюрсты и императоры теряли и обретали свои владения, а мирным жителям не оставалось ничего иного, как смириться с этим. Невозможно так долго и постоянно жить в страхе. Подрастало целое поколение молодых людей, привыкших к войне и почти уже не обращающих на войну внимания. Жизнь шла своим чередом.
Вот и сейчас на ферме герра Аккера готовились к свадьбе.
Осень – пора свадеб. Урожай уже собран, золото хлебных колосьев обернулось мукой для пирогов и пряников, а в погребах играет молодое вино. Самое время отдыхать и веселиться.
Юлиана Аккер, счастливая невеста не мене счастливого жениха, была ровесницей Анны и ее хорошей подругой.
Не положено дочери бургомистра якшаться с дочерь фермера? Глупости. В маленьких городках вроде Эркерштедта, где каждый знает каждого, люди обращают на сословное неравенство куда меньше внимания, чем в столицах. Да и сама Анна ни разу не княжна, отец ее хоть и достойный человек, но обычный буржуа без единой капли голубой крови в жилах.

Легкую двуколку высоко подбрасывало на ухабах, и юная дочь бургомистра Шефермаера уже не раз пожалела о том,  что до фермы Аккеров ей приходится добираться окружным путем. Напрямик было и быстрее и удобнее, но старый мост возле мельницы размыло недавними ливнями. Теперь там и пешком не перейти, не то, что на двуколке.
От тряски и шаловливого ветерка прическа Анны пришла в совершенный беспорядок, а шляпка, строго завязанная лентами под подбородком, так и норовила отрастить крылья и взлететь в поднебесье. Наконец, спасением от дорожной пыли, ухабов и ветра, показалась знакомая ферма. И тут улыбка с лица Анны, предвкушающей задушевные девичьи беседы с Юлианой о свадьбе, а стало быть, о любви, стекла, подобно небрежно смытой с белого листа акварели. По аккуратному фермерскому хозяйству словно тайфун пронесся.
- Боже мой, - прошептала Анна, с ужасом разглядывая следы свежего разорения. Она остановила двуколку и бегом бросилась к дому.
- Герр Уве! Фрау Марта! Юлиана, Сабина, Эльке! Есть тут кто-нибудь?

+2

3

Даже у Уве, главы семейства, слезы наворачивались, когда он видел, что сотворили с его домом французы. Хорошо, что девочек не тронули, не прошагали по всем комнатам дома, да не застали тех, что сидели, словно мышки.
Но первым членом семьи, заметившим приехавшую Анну, был Томас – старший сын герра Аккера. Томасу совсем недавно исполнилось двадцать один год, и он в свое время решил остаться на ферме и помогать отцу, а не подался, как многие молодые люди, в австрийскую или прусскую, или еще какую-нибудь армию.
После французов необходимо было привести хоть что-то в порядок, и Томас работал прямо перед домом.
- Анна? Что ты здесь делаешь? С тобой все в порядке? Тебя могли увидеть! – молодой Аккер был явно обеспокоен появлением девушки, но был рад, что с ней все в порядке, - Ты что, проехала мимо французов?!
Юноша был похож на своего отца: такие же светлые волнистые волосы, которые сейчас липли к перепачканному лбу, высокий рост и крепкое телосложение, резвившееся благодаря тяжелой работе на ферме.
- Пошли, пошли скорее! – Томас повел Анну в дом, на второй этаж в комнату сестер – Юлианы и Сабины, - Мама! Девочки! Анна приехала!
Там собралось все женское население дома, да трехлетний Ольдвиг, который все равно помочь мужчинам не мог. Еще двое сыновей Аккера – Карл и Петер, двенадцати и десяти лет соответственно, помогали отцу.
Младшие девочки – Ханна и Софи – были тут же. В то время, когда французы въехали на ферму, им было разрешено покинуть комнаты и поиграть на улице. Правда, в период веселья, все дети были отправлены обратно в дом. Теперь они делились впечатлениями о французах с сестрами, которым не разрешалось даже в окно выглядывать.
Когда Анна вошла в комнату, на нее тут же посыпались вопросы, Юлиана подбежала к подруге и взяла ее за руки:
- Ты видела французов?! У нас были французы! Представляешь! Настоящие французы!

+2

4

Увидев, что все многочисленные домочадцы Аккеров живы и здоровы, Анна немного успокоилась. Война, хоть о ней многие предпочитали не вспоминать и не думать, постоянно присутствовала где-то рядом, в любой момент грозила подкатиться прямиком к порогу родного дома.
Теперь, после тревожных расспросов Томаса и Юлианы и беспечного щебетания младших детей, обсуждающих грабеж фермы, словно приключение, война обретала лицо и имя. Французы!
- Я никого не видела, - призналась Анна, благодарно улыбаясь заботе Томаса и крепко обнимая подругу. – На дороге никого не было, - добавила она, испытывая внезапное чувство облегчения.
Если она разминулась с французами, значит, они направляются не к Эркерштедту, а куда-нибудь…  в другое место.
Рассуждать подобным образом было малодушно. Но представлять, как по улицам родного города маршируют вражеские солдаты, было слишком страшно.
«Папа, наверное, обрадуется, - мелькнуло у фройляйн Шефермайер. – Он так увлечен идеями просвещения, свободы, равенства и братства»
Пока вся свобода, что несли на своих штыках французские полки, выражалась в  свободе разорять простых людей, вроде Аккеров.
Анна никогда не спорила с отцом. Практически никогда. Но в душе оставалась на стороне Фалберта, полагавшего императора Бонапарта захватчиком и врагом всей цивилизованной Европы. Ее жених взял в руки оружие, чтобы защищать родину. Вот только теперь он где-то далеко, а враги в двух шагах от дома.
- Тут был бой? – спросила девушка, не скрывая тревоги. Выстрелов она тоже не слышала. Хотя наверное предпочла бы услышать. Потому что это означало бы, что Эркерштедт не брошен на произвол судьбы войсками Коалиции. – Французы… Куда они направились. Ну, когда… Когда ушли отсюда?

+2

5

Аккеры могли вздохнуть спокойно. Французы к ним уже вряд ли вернутся, ведь все, что можно было взять – уже взяли. Да и Анна добралась в целости и сохранности, уберег Бог. Правда, можно было догадаться, что две сотни человек – слишком уж мало для пехоты Наполеона, значит, где-то поблизости должно быть, стоит целый полк, а то и корпус. Но фрау Аккер об этом не думала, а девочки так тем более. Подобные мысли возникали разве что в голове Уве, да, возможно Томаса, но оба молчали, не хотели пугать домочадцев.
- Вот и хорошо, дорогая, что ты в порядке. Проходи, проходи. Французы теперича уже уехали, - Марта, женщина с пышными формами, поднялась с софы, чтобы тоже поприветствовать гостью. Она уже была не молода, и вот-вот должна была родить девятого ребенка и последнего из второго поколения семьи. 
- Да какой тут бой, пришли, похватали все, что под руку попало. Все слопали, проклятые! И хорошо, что урожай собрали, а то бы и ему конец!
Но после ворчания матери, все как-то притихли, лишь Томас первый решил нарушить молчание:
- Кажется… Они починили мост и ушли по нему… В город...
Как-то очень виновато Томас смотрел на девушку, будто бы он мог что-то сделать, чтобы не пустить солдат к Эркерштедту.
- Все будет в порядке, - опять вмешалась громкоголосая фрау Марта, перебивая сына и торопясь привлечь внимание фройляйн, - Ты, главное, в безопасности. А там твой отец  дела уладит!
Юлиана усадила подругу и была непременно при ней. Все, ужасы в ее семье уже закончились, а теперь наступила очередь Анны, так она чувствовала. Ведь и ей было страшно подумать, глядя на ферму, что может статься с городом, а ведь там жил еще и Роберт, ее жених. И Юлиана, как и следовало девушке, волновалась за всех сразу: за Роберта, за Анну, за герра Шефермайера, даже за Беатрис, которую увезли из города.

+1

6

- В город… - Эхом повторила Анна, и плечи ее, не смотря на теплый сентябрьский день, сковало холодом.
Теперь фройляйн Шефермайер поняла, почему разминулась с французами. Они починили размытый дождями мост и теперь направляются к Эркерштедту напрямую, самой короткой дорогой.
Починили мост. Что-то в той фразе смущало Анну. Она подсознательно не ожидала от французов никаких созидательных действий. Разграбить, сжечь, захватить – это были правильные, подходящие агрессорам определения. «Починить» звучало неуместно. 
- Ну что может уладить мой отец! – воскликнула девушка. Уверенности фрау Марты не хватило для того, чтобы ее успокоить. В городе было кое-какое ополчение, собирающееся после каждого известия о близких боях. Но похоже было, что даже сами ополченцы не особо верили в то, что они смогут защитить город от французов, о победах которых слухов ходило куда больше, чем о поражениях. А уж горожане тем более не верили в это.
Герр Шефермайер, успокаивая семью, говорил бывало: «Мы живем в провинции, в маленьком городке, и до нас никому нет дела. Эркерштедт – не Париж, не Дрезден, не Вена и не Москва. Война обойдет нас стороной».
Раньше так и случалось. Но не на этот раз. Вряд ли Всевышний явит чудо, и французы развернутся прямо на полпути и уберутся восвояси.
Среди Аккеров Анна чувствовала себя, почти как дома. Может быть фрау Марта права, надо поблагодарить судьбу за то, что она сейчас в безопасности, остаться тут и переждать, может быть день-другой. Но что подумают родители? Да и сможет ли она потом вообще попасть в город? А главное, не лучше ли предупредить горожан о надвигающейся беде, пока это еще можно сделать?
Фроляйн Шефермайер никогда не считала себя храброй девушкой, в ней не было даже живости младшей сестры, отцовской любимицы. Беатрис могла кинуться в приключение сломя голову, Анна предпочитала остаться в стороне. Но сейчас жизнь не давала ей возможности остаться в стороне.
- Юлиана, вы все… берегите себя, - Анна, не удержавшись, шмыгнула носом. На глаза наворачивались слезы, хотя ничего ужасного еще не произошло. – Мне лучше вернуться домой. Пока я еще могу. Я передам Роберту, что у вас все в порядке. И, если он сможет, он приедет сам.
Продолжая говорить, Анна невольно оттягивала миг прощания. Она сделала несколько неуверенных шагов к двери, но остановилась у окна. Глянула наружу и испуганно прижала ладонь к губам. На разоренное подворье въезжали телеги, лошадями правили мужчины в синей форме.
Французы? Снова?!

+1

7

Капрал Жанно не видел особой необходимости гнать телеги обратно на ферму. Будь его воля, гасконец бросил бы все фермерское добро у моста. А дальше, коли швабу оно надо, пускай сам и возится со своим барахлом. Жанно, как настоящий солдат, занимал по отношению  к мирному населению исключительно потребительскую позицию. Однако он, как настоящий солдат, не имел привычки оспаривать приказы. И потому разоренное хозяйство Аккеров снова посетили злосчастные французы.
- Уфф, ну все, приехали, - объявил Жанно солдатам, спрыгивая с подводы. – Давайте ноги в руки, пока не отстали от роты окончательно. Придется побегать маленько.
Он привычно закинул ружье на плечо и на прощание оглядел фермерский двор: не пригодится ли чего? Никакого мародерства, исключительно реквизиции на нужды армии. Оглядел, и удивленно прицокнул языком (французы, удивляясь, восклицают «о-ла-ла», причем так, как никто кроме французов не умеет), завидев коляску, на которой приехала к Аккерам Анна Шефермайер.
Ясно было, что добротный экипаж, запряженный холеной лошадкой, никогда не тянувшей плуг или крестьянскую телегу, не является собственностью хмурого шваба, у которого они не так давно весело отобедали.
У фермера гости? Да еще из богатеньких? Жанно был не прочь познакомиться с этими гостями поближе. Из практичной предосторожности, разумеется. Хотелось, например, знать, откуда эти гости явились, и куда потом направятся. Береженого бог бережет.
- Ну-ка постереги тут, - велел капрал одному из солдат. Выставив этот импровизированный караул, двое французов направились к дому.

0

8

Фрау Аккер и подумать не могла о том, чтобы отпустить Анну в обратную дорогу. Она так и собиралась заявить: «Ишь, чего удумала, никуда не поедешь! Не хватало еще французам попасться!»
Но не успела, потому что французы снова явились к ее двору, и вместо того, чтобы запретить девушке (даже несмотря на то, что та была дочкой бургомистра) ехать, только и выдохнула, глядя в окно:
- Матерь Божья…
Томас тоже выглянул в окно, закрыв тем самым Анну. Он-то и заприметил, что французы уже обратили внимание на коляску, которую оставила Шефермайер. Старший Аккер так и не вышел к французам, то ли не слышал, что они приехали, то ли куда успел отлучиться с мальчишками.
- Не выходите, - сказал Томас, - Я узнаю, чего они хотят.
Никому не хотелось, чтобы солдаты добрались до комнат. Девочек французы не видели, и их еще можно было спрятать. Но вот что делать с Анной? Ведь они явно заинтересовались, кто мог приехать, и появление лошади и коляски нужно было как-то объяснить.
Увы, Томас не отличался изворотливостью и хитростью, он был совершенно обычным фермером, всю жизнь помогавшим отцу, а потому совершенно ничего не сумел придумать.
Молодой Аккер вышел из дома, преграждая тем самым дорогу французам.
- Что вам надо? – поинтересовался он на своим родном языке, потому как другого и знать не знал. Он мог свободно общаться на нескольких диалектах родного языка, потому как часто ездил с отцом то на север, то на юг, но совершенно не знал языки других стран.

0

9

«Что же я наделала!», - запоздало перепугалась Анна, сообразив, что предметом интереса французов стал ее экипаж. Ну кто же мог подумать что солдатам вздумается вернуться?!
Томас отправился вниз, и фройляйн Шефермайер потребовалось немалое внутренне усилие над собой, чтобы не схватить молодого человека за руку с вполне естественной в их ситуации просьбой: «Не ходи туда».
Таким образом, каждый, мысленно или вслух, просил друг друга не ходить и не выходить, и при этом никто друг друга не слушал. Так и Анна невольно сделала несколько шагов по лестнице следом за сыном фермера, не смотря не тихий предостерегающий оклик фрау Марты и испуганное восклицание подруги.
За дверью тем временем немецкая речь схлестнулась с французской, и Анне, единственной в доме Аккеров знающей оба языка, вскоре стало ясно, что незваные гости не понимают хозяина, ну а Томас не имеет представления о том, как объясняться с гостями.
«Если они разозлятся, - а девушке отчего-то казалось, что солдаты обязательно разозлятся, едва им наскучит вязнуть в непонятном им немецком, - они же убьют его, господи! И все из-за моей коляски…»

+2

10

Предполагая подобное неприятное развитие событий, мадемуазель была не так уж далека от истины. Разумеется, расстреливать каждого встреченного местного жителя только за то, что он не понимает по-французски, было глупо и хлопотно. Но и заводить долгий разговор с человеком, который что-то бормочет на непонятном тебе языке, по мнению капрала Жанно, смысла не было. Фермерский сынок преградил французам дорогу, и гасконцу это не понравилось.
«Шваб мешает им пройти? К дьяволу шваба!»
Его люди полностью разделяли позицию своего капрала, поэтому, не размениваясь на ответы на вопрос, который он не понимал, солдат просто пустил в ход ружье. К большому везению Томаса не багонетом вперед. Французский пехотинец расчетливо двинул неуступчивого парня прикладом в солнечное сплетение, и Жанно оставалось только слегка подвинуть согнувшегося в три погибели человека плечом. В это мгновение капрал полагал, что заинтересовавшего его гостя он найдет и сам. И действительно, коли лошадь, запряженная в коляску, так разительно отличается от фермерских, то и тот, кто этой лошадкой правит, небось, разнаряжен не как крестьянин. Он, Жанно, в два счета отличит богатея от простолюдина.
То, что сейчас за его спиной всего двое людей, а не две сотни, как несколько часов назад, гасконец в расчет не принимал. Смелость города берет, а уж наглости целые государства по плечу.

Отредактировано Поль-Огюст Кламаржен (2014-06-25 04:40:05)

+1

11

Томас не ожидал удара. Он вообще не думал, что все произойдет так быстро. До этого момента французы хоть как-то могли общаться с местными, теперь, видимо, они его совершенно не поняли. А если бы и поняли… Никто не давал гарантию, что не произошло бы то же самое.
Томас согнулся пополам, и даже не устоял на ногах, дыхание сперло, и грудь жало и рвало одновременно от боли. Он пытался глотнуть воздуха, но и этого у него не получалось.
Подлые французы!
Томас видел, как они пошли в дом, но совершенно ничего не мог с этим поделать в данную минуту. А в мыслях его стояла картина с матушкой, сестрами и, о Господи, с Анной!
Оставалось надеяться лишь на то, что отец услышал, как подъезжали телеги, и уже поспешил к дому. Он был не один, да и французов всего трое.
Но и Томас начал постепенно приходить в себя, и уже смог вскочить на ноги, хотя грудь болела, а дыхание не спешило восстанавливаться. Он было бросился вперед, чтобы остановить солдат, но на секунду замер, когда в открывшейся двери показался силуэт Анны.

0

12

Есть такая пословица: «глаза боятся, а руки делают». Что-то подобное происходило сейчас с фройляйн Шефермайер. Сердце Анны замирало от страха, ведь про то, что случается с женщинами, некстати попадающимися на пути солдат, в Эркерштедте судачили достаточно. Иногда фройляйн посещала даже крамольная мысль, что в разговорах о подобных зверствах кумушки находят какую-то особенную прелесть. Однако легко было насмехаться над разыгравшейся фантазией чопорных фрау, находясь в родном городе под защитой отца и старших братьев. Тут, на ферме девушке было просто страшно.
Но и бросить Томаса на произвол судьбы она не могла. Особенно если учесть, что виной всего ее двуколка.
- Что вы делаете?! – возмущенно выпалила Анна по-французски прямо в лицо смуглого черноволосого солдата, первым шагнувшего на порог. Краем глаза она видела, что бедный брат Юлианы странно держится за живот и двигается к двери как-то не очень уверенно, отставая от французов.  – Вы и так уже все тут разграбили, что вам еще нужно?! Неужели вы не видите, что он не понимает вас, - добавила она почти жалобно, указывая на Томаса. – Тут живут простые люди, они не говорят по-французски. Если вам и правда что-то нужно, скажите мне, я объясню остальным.
Теперь уже сама Анна невольно преграждала солдатам путь в дом. И рассуждала примерно как Томас. Не стоит им подниматься наверх и встречаться с женщинами Шефермайеров.

+1

13

Есть и еще одна пословица. На ловца и зверь бежит.
До крайности довольный тем, что им не пришлось переворачивать вверх дном весь дом, капрал Жанно продемонстрировал Анне почти лучезарную улыбку. Родной язык радовал уши француза, а девушка, которая на нем изъяснялась, радовала глаз. Настоящая дамочка.
У себя в Гаскони босоногий крестьянский отпрыск даже и помыслить не мог о том, чтобы с такими заигрывать. В дни революции он был еще слишком молод и женщинами не интересовался, а во времена Директории égalité благополучно закончилось, и общество вновь разделилось на богатых и бедных.
Однако солдатский мундир давал Жанно некие особые преимущества, особенно за пределами Франции.  И правом безбоязненно лупить прикладом мирных жителей эти преимущества не ограничивались.
- Мадемуазель, вас-то то нам и надо, - объявил капрал, разглядывая Анну с бесцеремонностью, в которой он смело мог посоперничать со своим, удачно отсутствующим поблизости командиром. Ну так на этакую красотку и глазеть куда приятнее, чем на не первой свежести жену фермера, к тому же изрядно на сносях.
Окажись на месте мадемуазель Шефермайер мужчина, ему пришлось бы отвечать французам на множество скучных вопросов, вроде «где он живет? Далеко ли до города? И как давно в этих краях видали австрийцев, пруссаков, русских, англичан и прочих союзников?».
Но с женщинами Жанно предпочитал выбирать иные, более простые и приятные темы для беседы.
«Все разграбили», - она говорит. Как бы ни так. Самого интересного они, выходит, еще не видали.
– Это ваша коляска? Ваша лошадь? Я буду вынужден конфисковать ее на нужды армии.
Святая правда, лошадка сразу приглянулась Жанно. Хоть он и понимал, что ему на ней не гарцевать. Породистая, статная, придется презентовать капитану. А может и еще кому, чином повыше.
Но теперь, глядя на хозяйку двуколки, капрал не прочь был проявить великодушие. Небезвозмездное, ясное дело.
- Идемте, обсудим все тет-а-тет, - усмехнулся он, хватая Анну за руку. Без излишней пока еще грубости, но крепко и настойчиво.

+1

14

Можно было и не сомневаться в том, что не выйди Анна добровольно, бед бы на Аккеров свалилось куда больше. Но об этом думать не хотелось. Как не хотелось думать и о том, что может случиться с ней. Томас еще не полностью пришел в себя, но уже собирался в одиночку противостоять трем французам, чтобы не позволить им что-либо сделать с девушкой или его сестрами. Но слишком сильно геройствовать ему не пришлось, к дому уже подходили Аккер старший с двумя работниками. Все они были мужчинами крепкого сложения, ничуть не хуже солдат, а может даже повыше и посильнее.
В любом случае, столпотворения на пороге собственного дома и загнувшегося напополам сына не заметить было невозможно, и это заставило Уве поторопиться.
Сейчас, когда к ним вернулись всего лишь три француза (забавно, практически с благородной миссией), Аккер был гораздо смелее. Да и в прошлый раз никто из солдат не заходил в дом. Одно дело – шуровать во дворе, другое – лезть в святая святых.
- Проваливайте из моего дома, солдатики, - в спину последнему уткнулись вилы, но лишь как угроза. И ему как-то было все равно, поняли его просьбу или нет.
Внутреннее чутье, сопровождающее людей простых и рассуждениями не обремененных, подсказывало, что солдаты не слишком-то любят терпеть подобное с собой обращение. Если нравом добрым они не обладают, могут и вернуться, и тогда всем не поздоровиться. С другой стороны, если солдатики не вернуться, это тоже чревато проблемами, ведь их могут искать, и тогда поди растолкуй, что они появились на этой земле лишь на пять минут, а больше их никто и не видел. А могут и не искать. В любом случае, Уве сейчас рисковал не только собой, но и всеми, кто находился в этом доме. Возможно, Марту и детей придется увозить в город, к Роберту. Или еще куда от греха подальше.
- Что им нужно еще? – этот вопрос был уже обращен к Анне. Если уж она понимала по-французски, то, может, удастся расстаться с этими ребятами при меньших потерях.

0

15

При виде хозяина дома с вилами, а особенно после того, как он решил этими вилами распорядиться, фройляйн Шефермайер растерялась окончательно. Было приятно, и в то же время наивно думать, что Аккеры смогут ее защитить. В то, что работники фермы и французские солдаты запросто поубивают друг друга, поверить было куда проще. 
Анна в отчаянии бросила взгляд на двуколку. Так и есть, третий солдат схватился за ружье и целится в человека с вилами, то есть в Уве.
- Они хотят забрать мою лошадь, – бесцветным голосом пояснила девушка отцу своей подруги. – Пожалуйста, давайте поговорим.
«Давайте не будем стрелять!»
Только что проку говорить об этом герру Аккеру, если ружье в руках другого человека.
-Если вам нужна лошадь, конечно, вы можете ее забрать, - обращаясь к Жанно, зачастила Анна по-французски, безбожно путаясь в языке Дидро и Мольера, которых ее отец держал на самом почетном месте в домашней библиотеке.  Вряд ли сейчас покойные великие могли посоветовать фройляйн, как вести себя в сложившейся ситуации. Хотя Мольер мог бы, наверное. Он был знатоком и трагедий, и фарсов. – Я заехала на эту ферму ненадолго, … за продуктами… я почти не знаю этих людей, - на всякий случай солгала она, - просто понимаете, у нас не принято дурно обращаться с гостями. Они подумали, что вы… Можете меня как-то обидеть. Но вы ведь не станете этого делать, правда?
Француз продолжал держать ее за руку, и Анна с мольбой вцепилась в рукав синего мундира.

+1

16

Жанно хватило одного короткого взгляда через плечо, чтобы сообразить, что диспозиция изменилась не в его пользу. И швабы некстати осмелели, поганцы. Ну и поделом ему, все эти «мирные жители» понимают и принимают только один аргумент – грубую силу. Надо было не цацкаться с ними прошлый раз, а сразу красного петуха пустить.
Красного петуха, конечно, капитан бы не одобрил, но Жанно не раз замечал в своем старшем офицере излишнюю мягкость к мирному населению. И даже понимал ее причины. Кламаржен родом из Бретани, а бретонцам, говорят, во времена революции несладко пришлось. Крестьяне восставали против республики, республика расстреливала недовольных сотнями, а то и тысячами. Видать, насмотревшись в детстве на зверства, капитан теперь жалеет местных. А чего их жалеть, вон с вилами подскочили, не поленились!
В их ситуации позиция мадемуазель, явно желающей решить дело миром, заслуживала уважения даже у капрала. Конечно, Гратин – храбрый малый, за ним не задержится пристрелить шваба с вилами. Да и он сам сейчас не прочь слегка пощекотать саблей обнаглевших крестьян, но умирать в такой погожий солнечный день из-за сущего пустяка, будь оно неладно!
- Проводите нас до коляски, мадемуазель, - предложил Жанно, продолжая улыбаться. Хотя улыбка гасконца сделалась заметно натянутой. Вилами тыкали не ему в спину, но капралу хватало воображения представить, насколько это неприятно. - И предайте этим недоумкам, что мы сюда еще вернемся.
Угрожать может и не стоило, но французу хотелось хоть как-то выместить свою злость.
- Я велю Гратину, чтобы он не стрелял, а вы скажете крестьянам, чтобы опустили вилы, - развил свою мысль Жанно уже в более конструктивном русле.

+1

17

Уве совершенно не понимал, что говорила девушка этим солдатам, но ему вполне хватало ее пояснения и того, что он видел перед собой. Увы, раньше не заприметил того, что держал ружье. Но солдаты с ружьями – вполне нормальное явление, иначе что бы они были за солдаты, если пришли сюда без оружия?
Но рассудив, что уж лучше пусть лошадь возьмут, чем жизнь или честь дочки бургомистра, Уве все же сказал:
- Пусть берут лошадь и проваливают отсюда.
Вот ведь, какая выходила штука: герр Шефермайер с таким восхищением рассказывал о французах и Наполеоне, а теперь один из подданных Императора схватил его дочь с желанием не слишком доблестным. Интересно, как отреагировал бы бургомистр в такой ситуации?
А Томас тем временем совсем оклемался, он тронул за плечо своего отца и указал на того, что целился в них. Именно в них, потому что теперь и Томас был под прицелом, прикрывая спину своего отца. Возможно, некоторые считали его недостаточно смелым для того, чтобы воевать, но он был достаточно смел для того, чтобы защищать свою семью и тех, кто ему был дорог.
- Чего говорит этот француз? – с явным презрением в голосе на слове «француз» спросил Уве. Ему не удалось отстоять свое хозяйство, когда сюда пришли две сотни человек, но теперь их всего трое, и сдаваться очень уж не хотелось, особенно, после того, что те творили.

0

18

- Он просит вас убрать вилы, герр Аккер, - послушно перевела Анна. – И тогда он скажет солдату, чтобы тот опустил ружье.
Фройляйн Шефермайер закусила губу. Француз сказал еще кое-что, и с этим кое-чем начинающая переводчица не знала, как поступить. Угроза, в сердцах брошенная Жанно, повисла в воздухе опасной недосказанностью. Что если солдаты и правда еще вернутся сюда, чтобы поквитаться с семьей непокорного фермера? Жизнь подруги и ее родственников явно перевешивала на чаше нравственных весов судьбу французов, которых Анна видела в первый раз в жизни. Хоть и понятно было, расскажи она сейчас Уве и Томасу про обещание капрала, неизвестно, как повернется дело.
- А еще он говорит, что они еще вернутся сюда, - решилась на дословный перевод девушка, делая послушный шаг следом за Жанно.
Проводить его до коляски не составит ей труда. И даже пожертвовать лошадью. Хотя это нечестно и абсолютно несправедливо, вот так запросто отбирать у людей все, что тебе приглянулось. А еще, лишившись своей кобылы, она не сможет вовремя предупредить отца о приближении французов к городу. И это тоже было плохо. У Аккеров есть лошади, вон они как раз стоят, запряженные в телеги. Но по резвости им не сравниться с легконогим подарком отца.
«Кажется, раньше телег во дворе не было, - запоздало задумалась Анна, которой сейчас сложные умозаключения давались с большим трудом. – Солдаты их тоже забирают?»
Мысль о том, что фермерское имущество не отбирают, а только что вернули, в голову фройляйн даже не заглянула.

0

19

Уве на некоторое время задумался. Вилы-то ему опустить было совсем не сложно, но кто потом даст гарантии, что солдаты не поступят по-своему? Французы теперь уже не вызывали у фермера никакого доверия. Если им взбредет в голову, они могут силой засунуть Анну в ее коляску и увезти, и тогда Аккеры не смогут ничего сделать против них.
- Ну конечно, - пробормотал Уве, когда услышал полный перевод, будто на то и рассчитывал. Но нет, не рассчитывал, просто предполагал, что могут вернуться вновь.
И все-таки Уве опустил вилы, хоть и продолжал держать их в руках. Они, конечно, не могут составить конкуренцию ружью, но хоть какое-то оружие, полностью расставаться с которым совсем не хотелось. Да и фермер с вилами обращается ничуть не хуже, чем солдат с ружьем.

И тут со второго этажа, откуда еще недавно спустилась Анна, все разом услышали громкий крик фрау Аккер. После того, как в этом доме родилось девять отпрысков, Уве мог безошибочно определить, из-за чего его жена подняла этот крик. Верно, младший Аккре, который должен был вот-вот появиться на свет, решил заявить о себе в такое неподходящее время. Уве только сплюнул и велел Томасу сходить узнать, как мать.

0

20

Как и следовало ожидать, крестьянская храбрость долго не протянула. Фермер опустил вилы, и француз, в спину которого они только что упирались, тут же сдал задом и угрожающе вскинул ружье. Теперь уже два угрожающих черных дула были направлены на Уве и его работников.
- Полегче, Жавиер, - посоветовал Жанно, успокаиваясь. На стороне швабов была неожиданность, но подходящий момент они уже упустили, и капрал вновь почувствовал себя уверено. – Оставь их, нам тут ловить нечего. А вот за ротой придется побегать. Гратин, и ты тоже… пули побереги.
Теперь незваные гости отступали от дома, и Жанно продолжал вести мадемуазель Шефермайер за руку. Хотя фривольное настроение окончательно покинуло гасконца.
- Я необычайно признателен вам, мадемуазель, - сообщил он тихо. – За то, что нам не приходится драпать, а Жавиер не схлопотал вилами под ребра. Он славный малый. И я тоже, - капрал многозначительно хмыкнул. – Может, нам еще повезет встретиться, как знать.
Незамысловатую попытку Жанно пригласить девушку на свидание прервал пронзительный женский крик, и все, - и Аккеры, и французы, - дружно задрали головы, пялясь на окна второго этажа.
- Ого, - пробормотал гасконец, - да ведь это…
Как ни странно, он почти сразу догадался, в чем причина крика. Ведь совсем недавно сам мысленно сравнивал Анну Шефермайер с беременной женой фермера. А где пузо, да еще такое внушительное, там и до младенца рукой подать.
- Жаль, что не могу задержаться и обзавестись крестником, - расхохотался француз. – Или крестницей. Адьё, мадемуазель. Оставь двуколку, Гратин. Не нужна она нам, мы ж пехота, пехоту ноги кормят.

Отредактировано Поль-Огюст Кламаржен (2014-06-30 02:27:24)

0

21

Буше с удовольствием составил бы компанию отряду, направляющемуся в город. Как-никак, это всё-таки город. И как-никак, офицерскую компанию украшала юная горожанка, безусловно, более приятно общество, чем пациенты полкового госпиталя. Более интересным своей необычностью, нежели оторванные ядрами ноги, был и недуг маленького мальчика...
Но приказы не обсуждаются. Хотя эта фраза практически никакого отношения к доктору Буше не имеет, но в данном случае он не нашел аргументов для возражений.  Уточнив дорогу к месту назначения, Арно проводил взглядом колонну, натянул поводья, разворачивая свою мохноногую кобылку, и она неторопливой рысью побежала, куда указано. Торопить животинку доктор не хотел, жалел, уж очень она навьючена была его пожитками.
За очередным поворотом дорога пошла параллельно руслу небольшой речушки, а еще за следующим - показался мост, и дальше - ферма. Всё, как рассказывали. И парни в синих мундирах, идущие навстречу, тоже упоминались, как возможный ориентир.
Обменялись приветствиями душевно, как и следовало ожидать от земляков на чужбине...

0

22

Встретить француза, да еще и штатского, на проселке в Силезии было делом небывалым, однако секрет Полишинеля был мгновенно разгадан. Месье Буше оказался их новым эскулапом.
Прошлого полкового хирурга зарубил русский гусар на переправе через Кацбах. Обычно врачам на войне везет больше, но в тот день шел проливной дождь, пехота увязла в грязи так, что не разобрать было ни эполет, ни лиц. В любом случае доктор умер легко и быстро, а вот те бедолаги, что остались без медицинской помощи, мучились изрядно. Многие уже отмучились окончательно.
Воспоминания об этих неприятных подробностях последнего отступления если и омрачили чело капрала, то ненадолго. Солдаты привыкают быстро забывать подобные истории. События у Аккеров была куда более свежи.
- Коли вам угодно попрактиковаться в чем-то повеселее, чем дырки в нашей солдатской шкуре, тут, на ферме, крестьянка как раз рожает, - присоветовал Жанно доктору.
Гратин с ухмылкой толкнул капрала под локоть.
- Не забудь поведать месье, что роженица нам в матери годится, а муж у нее мастер хвататься за вилы, - шепотом напомнил он.
- Врача не тронут,  - так же шепотом заверил приятеля Жанно. – Виданное ли дело. А до повитухи им далеко. Пускай спасибо говорят, что доктор заехал.

0

23

Когда фройляйн Шефермайер поняла, что солдаты оставляют ей ее лошадь и двуколку, девушка смешалась окончательно. Настолько, что даже выдавила из себя робкую улыбку в ответ на улыбку капрала.
Еще встретимся… Наверняка, если французы направляются в Эркерштедт.
Анна не желала никаких новых встреч с Жанно, и все же в глубине души вынуждена была признать, что никакого вреда эти люди ей не причинили. Но вот ферма… Ферма – другое дело. 
На долгие раздумья у девушки времени не было. Война войной, а природа решила взять свое.
«Разве фрау Марта должна родить сейчас, а не в октябре?» – забилась тревожная мысль. Точных сроков Анна не помнила, Юлиана должна знать. Может быть, ее матушка слишком переволновалась из-за визита французов. Такое тоже случается. И сейчас они с Юлианой две старшие женщины в доме. Мужчинам, как говорила мать самой Анны, вообще не след смотреть на такое.
Когда приходила пора появляться на свет очередному Шефермайеру, в дом бургомистра наведывалась повитуха, степенная и опытная в своем деле фрау Кребс. А последний раз, когда мать двое суток не могла разродиться младшим братом, приезжал врач. Поблизости от фермы Аккеров не было ни врача, ни повитухи. Оставалось надеяться на то, что фрау Марта – женщина крепкого здоровья, и своего десятого ребенка родит без осложнений. На радость мужу и остальным домочадцам.

- Юлиана, что там? Как она? – почему-то шепотом спросила Анна у подруги, добежав, наконец, до второго этажа. – Внизу все хорошо. Французы ушли. Девочки, вам тут делать нечего, - добавила фройляйн уже громче, выпроваживая из комнаты младших детей. – И мальчикам тоже. Томас, уведи их отсюда. И поставь греться воду.
Подруги уложили роженицу на кровать, фрау Марта продолжала то и дело вскрикивать, и Анна видела, что на подоле нижней юбки матри Юлианы видны свежие красные пятна. Должно так быть при родах, или нет, девушка не знала.

+2

24

Пожелав солдатам удачи, уточнив, что удача - это не попадаться к нему в руки, доктор продолжил свой путь.
Поинтереснее чем дыры в солдатской шкуре...
Эта фраза заманила Буше в философствования о войне и мире, о человеческой природе, о суетности бытия и прочая и прочая, и отпустил его весь этот мрак только непосредственно в виду дверей фермерского дома. "А не заехать ли и впрямь?" Дело могло стоить того, если на него даже солдаты обратили внимание. Если медицинская помощь не потребуется сейчас, то она всегда может потребоваться после, а потому впору отрекомендоваться; привычка поддерживать дружеские отношения с местным населением у Арно была заведена еще с колледжа.
С приближением к дому гость обратил внимание на беспорядок вокруг. Казалось, здесь объявили войну курам, судя по беспорядочно застрявшим в траве и перелетающим по двору перьям. Телеги и изящного вида экипаж прямо посреди двора и без присмотра тоже внесли свою лепту в создание атмосферы. Буше расстегнул клапан седельной сумки, и, нащупав, забрал и переложил в карман жилета пузырек лауданума, заодно мимоходом убедился, что сверток с инструментами под рукой. Мало ли, что здесь творится.
Две девочки в почти чистых передничках испуганно жались друг к другу у дверей, и едва было не убежали внутрь при виде устремившегося к ним незнакомца, но Арно окликнул:
- Девочки! Мне сказали, что здесь... Нужна помощь врача, и я приехал помочь.
- Вы доктор? - Деловито переспросила девочка постарше, и получив ответ, заявила: - У мамы кровь течет, и она больше не рожает.
Фразы, явно подслушанные от взрослых. Этих симптомов было достаточно, чтоб понять - либо нужно спешить либо уже можно не спешить. Обычно в таких случаях Буше выбирал первое; спрыгнул с лошади, схватил чехол с инструментами и проследовал за бегущей впереди и показывающей дорогу девочкой.
Комната представляла собой безрадостную картину: крови на постели роженицы было действительно больше, чем следует, и в настоящий момент схваток действительно не было.  Пропустив предварительные реверансы, доктор перешел сразу к делу, расстегивая сюртук и обращаясь сразу ко всем присутствующим:
- Воду, мыло, полотенца, всего нужно много. А, вот! - заметил он требуемое оснащение на столе и развернул там же сумку с инструментами. - Но нужно еще, лишнего не будет. Давно она так?
Уже в одной рубашке с закатанными рукавами Арно сел подле женщины и, приложив к ее животу раструб стетоскопа, прислушался.

Отредактировано Арно Буше (2014-07-02 01:33:45)

+1

25

Признаться, фрау Аккер не всегда хорошо справлялась с родами, и от чего так много детей у нее в итоге появилось – непонятно. Томас с Юлианой и вовсе причиняли матери много хлопот еще будучи в утробе. Но потом Марта как-то попривыкла, и роды проходили проще, без осложнений. Лишь только младшенький позже доставил ей неудобства, повитуха пророчила, что Ольдвиг будет последним. Но нет, женщина понесла еще раз на старости лет.
Первые схватки были уж слишком сильными, резкими и внезапными, и Марта не вовремя закричала. Потом прошло еще несколько схваток, не слишком сильные, но болезненные. Но к схваткам женщина была приучено, страшнее стало, когда они вдруг прекратились, но боль при этом никуда не делась. К тому же кровь пошла обильно.
Вот этого Марта совсем не ожидала. Как-то сразу и забылось, что ждала она ребенка позже, хотя женщина не придала этому большое значение, никогда не задумывалась о природе беременности, схваток и родов. Так сказать, просто делала свое дело, когда было нужно.
- О, Господи, - выдохнула Марта, тяжело дыша и кривясь от болей, - А вы еще кто? – пробормотала она, когда в комнату зашел неизвестный мужчина. Но он, вроде как, знал, что делает, а потому женщина не стала слишком наседать с вопросом, тем более, вовсе не до них ей было.
Юлиана тоже не видела раньше, чтобы было столько крови, а ведь ей приходилось наблюдать рождение не одного ребенка в этой семье. Девушка суетилась, пытаясь выполнить указания доктора.
- Анна, помоги мне с полотенцами! Эльке, поторопи Томаса с водой! Нужна вода! Быстрее! Быстрее! Ах, нет, доктор! Мы только успели уложить ее на кровать, а тут кровь!
Дом стал быстро похож на муравейник, лишь только Уве с Ольдвигом на руках да младшие девочки стояли не при делах.

0

26

Врач появился на ферме Аккеров каким-то мистическим образом. Еще более странным было то, что, - Анна могла в этом поклясться, - этого доктора она никогда в жизни не видела. А дочери бургомистра так или иначе приходилось сталкиваться с очень многими людьми, и в городе, и в его окрестностях. Однако сумка с инструментами и уверенное поведение мужчины не позволяли заподозрить его во лжи.
Фройляйн Шефермайер предоставила право объясняться с врачом Юлиане. Ведь именно подруга была рядом с матерью с самого начала, значит, и рассказать сможет больше. История про французов, вилы и двуколку, безусловно, занимательна, но вряд ли сейчас интересует гостя.
Сама девушка, исполняя распоряжение доктора и просьбу Юлианы, бросилась за полотенцами. Для нее это было лучшим из возможных поручений, потому что раньше Анна никогда не присутствовала при родах. В год, кода на свет появился ее самый младший брат, фройляйн была еще в том возрасте, когда детей удаляют под присмотр няньки, ничего толком не объясняя. Конечно, он знала, что женщины рожают детей, и даже знала, как. Но одно дело знать, другое – видеть. От вида чужой крови шла кругом голова, а от сострадания, - ведь фрау Марта не чужой ей человек, - у Анны исчезала всякая способность рассуждать здраво.
Безжалостно вытряхнув пару сундуков в спальнях, девушка притащила в комнату, где мучилась роженица, еще ворох полотенец.
«Если это приданое Юлианы, фрау Марта очень рассердится», - вертелось в голове у Анны. Чистое белое полотно – роскошь, тем более для фермерской семьи. 
В дверях она едва не столкнулась с Томасом. Тот, пыхтя от натуги, волок ведра с кипятком. Это была счастливая возможность спрятаться за широкой спиной сына Уве, что фройляйн и сделала. Главное не смотреть лишний раз в сторону кровати.

Отредактировано Анна Шефермайер (2014-07-02 05:54:06)

0

27

Подняв голову от живота пациентки, Арно ободряюще улыбнулся и обратился к присутствующим, ища взглядом среди них будущего папашу:
- Тrès bien*, замечательно! Первая новость для вас – хорошая. Ребенок жив, и есть причины надеяться, что здоров. А вот с мамочкой надо разобраться. – И обратился к пациентке. - Вы уже долго рожаете? Когда были последние схватки?
В ожидании ответа доктор внимательно осмотрел на роженице испачканный физиологической жидкостью подол рубашки.** По осмотру выходило, что воды еще не отошли, и, с учетом ответов на заданные вопросы, с учетом здорового сердцебиения плода, Буше не находил причины для беспокойства даже в обильном кровотечении.
- Пардон мадам (фр.), придется вам меня потерпеть немножко.
Следовало удостовериться напоследок еще кое в чем, что требовало незначительных приготовлений. Врач поднялся с постели.
- Monsieur, - обратился Арно к мужчине, в котором в меру своей догадливости видел мужа роженицы, - поднимите супруге рубашку и накройте только чистой простыней.
- Chérie, полейте мне на руки.
Чтоб это обращение и просьбу не восприняла на свой счет оказавшаяся тут зачем-то благородного облика барышня, Арно вручил кувшин с водой юной поселянке. А намыливая руки над тазиком, продолжил разговор с мужем роженицы.
- Мне предстоит сейчас окончательно определить, нужна ли моя помощь и нужна ли она сегодня, или природа справится сама, или вы успеете послать за повитухой… А, кровь? – повторил Буше заданный пациенткой вопрос. - Это бывает, хотя обычно не предвещает ничего хорошего. Но пока что – беспокоиться не о чем. Во всяком случае, до тех пор, пока я не закончил осмотр и не нашел подтверждений неприятностям.
На последних словах молодой эскулап пальцем подоткнул очки на переносице и рука его нырнула к пациентке под простыню. Женщина охнула, не ожидая того, каким будет характер  дальнейшего «осмотра», но смирилась со своей судьбой.
Буше остановил взгляд на произвольной точке пространства, которая оказалась где-то на полу посреди комнаты, сконцентрировал мысли на ощущениях пальцев, полминуты спустя уже прикусывал губу от сосредоточенности.
Прошло несколько минут, когда обследование было завершено, и лицо гостя, если бы кому вздумалось обратить на него внимание, свидетельствовало о дурных известиях. Совсем внимательный наблюдатель заметил бы, что дурные известия доктор получил от показавшейся из-под простыни собственной руки.
У известного своим цинизмом доктора не было привычки скрывать от клиентов горькую правду, но на этот раз он не стал распространяться о подробностях.
- Нужно усилить интенсивность схваток, - поведал он о своих намерениях мужу и, видимо, дочери роженицы. - Мне нужна ваша кухня, chérie. Травы, приправы, специи, овощи – всё что найдем, может, есть что подходящее. А, да, monsieur, возьмите вот, накапайте супруге несколько… десять капель и дайте выпить. После чего постарайтесь её поднять и помогите походить по комнате. И если ситуация хоть как-то изменится – я на кухне.
Словно бы стремился никого не оставить безучастными к происходящему, Буше велел молодому Аккеру тоже помочь роженице подняться и пройтись. Любимым жестом поправив очки, он обратился и к последней участнице происходящего, фроляйн Шефермайер, но теперь в голосе его звучали скорее извиняющиеся нотки, чем распоряжения:
- Мademoiselle, если вы не желаете помочь мне с отварами на кухне, то уж лучше вам прогуляться на свежем воздухе***. Не годится для барышни то представление, которое разыгралось в этой комнате.


* -  как договаривались, намекаю на то, что я француз.
** - предположил, что юбки-платья с нее снять догадались.
*** - освобождаю вас ехать в ваш следующий эпизод.

Отредактировано Арно Буше (2014-07-12 00:58:42)

0


Вы здесь » Coalition » Настоящее » Дурные известия


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC