Coalition

Объявление



Добро пожаловать!
Игра уже началась, и мы будем рады, если вы присоединитесь к нам. Принимаются как авторские персонажи, так и те, что заявлены в разделе нужных. Несмотря на небольшое количество участников, сидеть без дела не дадим, мастер игры всегда поможет влиться в сюжет, подскажет интересные варианты развития событий.

Ждем англичан, горожан и персонажей по заявкам!




Время в игре: 3-10 сентября 1813 года.
По северо-восточной дороге отправился французский разведывательный отряд в числе двухсот человек. Отряд приближается к Эркерштедту, и горожане в любой момент могут увидеть солдат на своих улицах.

Уже в конце августа до Эркерштедта дошли слухи, что недалеко от них идут солдаты коалиции. Они подтвердились бургомистром города герром Шефермайером, который возвращался домой и на объездной дороге столкнулся с красномундирниками. Через день за ним отправилась небольшая группа солдат, состоящая всего лишь из шести человек. Эти солдаты были одеты в гражданское. К 3 сентябрю группа этих солдат уже вернулась в свой корпус.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Coalition » Настоящее » Приближение


Приближение

Сообщений 1 страница 21 из 21

1

Дата: 3 сентября 1813 год.
Место: Силезия, город еще далековато
Участники: Александр Синглтон, Берта Шефермайер
Краткое описание: Корпус коалиции двигается медленно, но верно, постепенно оказываясь все ближе к Эркерштедту. А тут еще столкновение с "мирным населением".

0

2

А пока, как сказано во вводной, войска движутся к Эркерштадту, в одном уважаемом доме соседнего городка тоже происходят кое-какие движения, и весьма активные, несмотря на утро столь раннее, что еще не рассвело.
На конюшне мы видим белокурого мальчишку, который, несмотря на свой возраст, уже довольно ловок в обращении с лошадьми. Он любит этих благородных животных, и, видимо, они отвечают ему взаимностью. Во всяком случае, кобылка, которую он повел в каретный сарай, смиренна, как овечка, и несомненно, они давно знакомы.
На кухне мы видим его сестру, совсем юную девушку. Она только что вышла из погреба с большой охапкой колбасы и сыра.  Хлеб, сметана, соус и молоко, налитое в большую бутыль, закупоренную пробкой, уже ожидают на столе. Тут же стоит и корзина, в которую съестные припасы будут уложены, как только она завернет их в салфетки.
Но куда же они собрались? Очевидно, что они намерены покинуть дом тайком, но не надо их осуждать: они едут к маме. Отчасти в этой разлуке виновата война, но они еще не готовы это понять.
Их отец, бургомистр Эркерштадта, понимает гораздо больше, если не всё, и поэтому несколько недель назад увез своих младших подальше от города, в котором, по предположению местных властей, может стать небезопасно. Но как бы хорошо не было у тетки, молодежи скучно со стариками. И даже то, что дома снова придется сесть за уроки, не останавливает их от побега домой.

* * *
- Я вывел Звездочку, давай поедим скорее и в путь.
Мальчишка, войдя на кухню, деловито уселся за стол и, схватив ломоть пудинга, потянулся за бутылкой с молоком.
- Нет-нет, из кувшина! - девчонка едва успела спасти бутыль, предназначенную в дорогу. - Я налью.
Завтрак был торопливым и молчаливым. Да и что говорить тем, кто понимает друг друга без слов. Достаточно обменяться взглядами или междометиями, чтоб договориться - мол, готовы, пойдем.

+2

3

К 1813 году английских солдат в Европе осталось совсем мало. Тот батальон, которым командовал сейчас майор Александр Синглтон, был единственным корпусом, задержавшимся в чужих землях. Так сказать, дань очередной коалиции, в которую вошла Великобритания. Многострадальный батальон, небольшое количество пехотинцев, которые осели в Европе уже так давно.
Война измотала всех, и англичане, соединившиеся в августе с австрийцами, были не исключением. Сейчас весь корпус, включая не только англичан, но и австрийцев, переживал не легкие времена. После ранения полковника Бринкерхофа в августе 1813 года оба батальона были предоставлены сами себе, и лишь приказ, поступивший из штаба, не давал красным и белым мундирам разойтись по разным углам.

Если остановиться и оглянуться, майор Синглтон мог увидеть солдат в красных мундирах, насколько хватало глаз, и в белых, немного в стороне. Корпус продвигался медленно, никуда не спешил, но и лагерь не разбивал. Ежедневно останавливались по несколько раз, иногда задерживались и вовсе на сутки на одном месте. Держаться старались подальше от поселений, посылая туда лишь небольшие отряды. Местность, которую проходили солдаты, не слишком подходила, чтобы разбить лагерь, да так, чтобы в случае чего можно было узнать о приближении неприятеля. Все-таки война, а приказов из штаба давно не приходило.

Впрочем, планы несколько поменялись, когда офицеры повстречали на своем пути герра Шефермайера, который поначалу немного испугался остановивших его солдат. Майор лично с ним разговаривал и заверил, что бояться тому нечего. Александр узнал, что Шефермайер является бургомистром небольшого городка Эркерштедт, что к юго-западу, он навещал родственников и теперь едет обратно. Никаких солдат герр Шефермайер на своем пути не встречал, кроме них, да и ехать ему пришлось в обход, южную дорогу размыло после дождя, что был на днях. Синглтон поблагодарил бургомистра и сказал, что скоро в их город пребудет небольшой отряд их корпуса, проверить, все ли у них в порядке. На том и попрощались.
После этой встречи англичане и австрийцы вновь остановились, чтобы обговорить дальнейшие действия, подтянуть отставших и подождать данных от тех, кого отправили в Эркерштедт. Разбили лагерь, где придется, но солдат предупредили, что это не надолго. Хотя для тех, кто уже давно не останавливался нигде больше суток, и неделя стала хорошим сроком. Все были рады небольшому, хоть и вынужденному, отдыху. А рядовые англичан и австрийцев то и дело красовались друг перед другом своими умениями: то кулачные бои устроят, то в стрельбу по мишеням.

+2

4

- Франц! - спустя несколько часов путешествия маленького кучера окликнула сестра, пересаживаясь к нему поближе, - А я вот сейчас поняла, что дорогу не знаю. А ты - знаешь?
Мальчишка быстро оглянулся через плечо, деловито, по-взрослому, и не только уверил сестру в своих знаниях, но и стал было пересказывать маршрут по карте, но быстро сообразил, что и слышно плохо, и неинтересно это ей.
А Берта просто радовалась, что у нее есть такой замечательный брат, маленький, а не хуже старшего. И даже лучше: ведь со старшими нельзя устроить никаких проказ, они степенные и серьезные, да и некогда им, за их взрослыми делами. Франц же всегда рад её компании, а она - его. Когда он вырастет, думала Берта, он женится на самой лучшей девушке в городе. Она не представляла себе эту девушку среди сверстниц брата из знакомых семей, но точно была уверена, что будет любить ее также, как любит братишку сейчас. Даже немного завидовала тому, что ей самой, Берте, такой замечательный муж не достанется, потому что такой замечательный у нее - братишка. И второй старший брат. И вообще, все лучшие женихи достанутся другим девушкам, потому что они - её братья. И от этого было немножко грустно.
Хотя Ханрих, парень, которого сулят ей в мужья, тоже хороший. Но не такой хороший, как Франц. И вообще, что в нем хорошего? Настоящий рыцарь должен по закону жанра спасти даму сердца из плена в далеком тридесятом царстве, и только после этого они станут жить долго и счастливо душа в душу; а Ханрих не спас, и даже письма за три недели не прислал. От этой идеи стало смешно - они и виделись-то с ним лишь несколько раз и всё в официальной обстановке. В том числе на балах - Берта только недавно стала выходить в свет - и танцевать с ним было приятно. Танцевать вообще приятно. Девушка глянула на брата, и, позволив воспоминанию о танцах - не с учителем, а настоящих, взрослых танцах - немножко подразнить свои чувства, украдкой улыбнулась и покраснела. И Франц тоже будет одним из лучших танцоров, все девчонки будут завидовать ей, его сестре - ведь она может с ним танцевать сколько угодно, хоть все мазурки подряд!
А о чем еще может думать 16-летняя девушка, когда мысли её не заняты книжками и уроками?
Осеннее солнце было еще по-летнему ласково, и Берта не заметила, как уснула. Но проснулась вполне заметно - Франц окликнул ее, остановив лошадь. Девушка вопросительно взглянула на брата, и он кивнул ей рукой на открывающуюся взору картину.
Впереди, так далеко, сколько было видно глазу, лежал военный лагерь. Чуть в сторону от возвышающейся дороги стояли обозы, обозначавшие границы лагеря, а за ними - армия жила своей жизнью...
- Матерь божья... Франц...
Берта встала, и, подойдя к брату, сжала его плечо. Пейзаж был не из приятных.

Отредактировано Берта Шефермайер (2014-03-15 09:33:29)

+1

5

Пехота пехотой, а лошади у корпуса все-таки были. Не пешком же офицерам ходить, они этого не любят. А хорошая лошадь на одном месте не простоит. Одно дело, если солдаты передвигаются, другое – лагерем стоят. После того, как хорошая лошадь накормлена, напоена и отдохнула, ей нужно размяться.
Лагерь стоял уже почти две недели, так надолго они не останавливались с начала августа, пейзаж стал откровенно наскучивать, и Александр все чаще выезжал за пределы своих миниатюрных временных владений, чтобы размяться самому и помочь размяться кобыле, на которой майор ездил.
Несмотря на то, что Синглтон запросто мог приказать кому-нибудь из своих подчиненных (да хоть тому же адъютанту) запрячь лошадь, а после прогулки ее чистить, майор предпочитал самостоятельно этим заниматься. Он снимал свой офицерский мундир, не гнушался физической работы, и, бывало, несколько часов проводил в конюшнях (вернее, там, что их заменяло).
Этим днем, как только были законченные утренние процедуры, переклички и прочие лагерные дела, Александр опять направился под навес с лошадьми. Погода и ночью была теплой, так что лошади не накрывались даже попоной. Александр сам принес утром воды и овса для своей питомицы, напоил, накормил, и теперь впору было выводить ее из стойла. Небольшая прогулка пешком из лагеря, и можно усаживаться верхом, проехать вокруг лагеря и навестить своих австрийских товарищей. Давно что-то не было ничего слышно от них, хотя с майором Александр все-таки виделся периодически. Но пора было обсуждать дальнейшие действия, ночью вернулась группа солдат из Эркерштедта, Александр дал им время, чтобы отдохнуть, а после велел прийти с донесением. Хотелось бы, чтобы и австрийский майор все слышал, иначе вновь будут молчаливые обвинения в адрес красных мундиров.
Что-то отношения у Александра с австрийцем не слишком складывались, а это, естественно, отражалось и на солдатах. Конечно, никто их них не выказывал неприятия друг к другу, да и у Александра вовсе такого не было, но держали вежливую дистанцию между собой. Вдвоем командовать одним корпусом было сложно, не договоришься никак.
Синглтон сел верхом на лошадь и пришпорил ее.

Отредактировано Александр Синглтон (2014-03-20 00:55:15)

+1

6

- Матерь божья, Франц...
Берта встала, и, подойдя к брату, сжала его плечо. Пейзаж был не из приятных.
- Англичане, - деловито заметил мальчик, словно это имело какое-то значение для чего-то, кроме его широкого кругозора.
- Поедем скорее отсюда, - попросила девушка и вновь заняла место на своей скамеечке.
- Отсюда? Берта, но они стоят вдоль дороги, это будет не "отсюда", - Франц присвистнул и щелкнул вожжами послушную лошадку.
- Да... Просто надо проехать поскорее...
Страшно. Непонятно почему, но всё равно. Может, потому что в любой момент может начаться сражение? Девушка не вдавалась в такие мелочи, что армия здесь только одна и воевать ей не с кем, но ведь редкие выстрелы были слышны далеко впереди, значит, могут и ядра полететь. "Мама будет плакать," - эта мысль сразу сформулировалась сразу четко, раньше и чётче, чем мысль о причине этих слез, заключавшейся, согласно этой внезапной фантазии, в гибели Берты и Франца на войне посреди дороги.
Франц, между тем, бойко понукал лошадку, время от времени залихватски щелкал кнутом у нее над головой, и у брички были все шансы к ночи благополучно добраться до Эркерштадта, но внезапное происшествие нарушило эти радужные планы.
Впереди раздался взрыв: что-то громыхнуло, сверкнуло, взлетело в воздух, - и над перелеском у дороги с громким граем закружились птицы, очернив своим присутствием полнеба, а несчастная Звездочка с перепугу кинулась сломя голову в сторону с дороги. И речи быть не могло, чтоб мальчишка сумел угомонить перепуганную лошадь, он даже не слишком пытался. 
Главная задача была - вообще усидеть в несущейся под откос бричке, но и это удавалось недолго. С той же стороны раздался второй взрыв, лошадь, снова рванувшись в сторону, опрокинула повозку, Берта испуганно закричав постаралась спрыгнуть на ходу. Прыжок получился не слишком удачным, и лишь детский опыт лазанья с братьями везде, где приличной девушке не положено, помог не переломать ноги. И, едва прыгнула, поспешила посмотреть, как дела у братишки... Там было всё гораздо хуже. Ногу, пронзенную бог знает какой железякой, словно шпагой, заливало кровью, лицо - слезами, сам мальчик только подвывал, потому что "мужчины не плачут". Берта тоже ничего не видела от слез, прижимая к груди голову брата и лихорадочно соображая, что в армии есть врачи, и больше помощи искать негде, а здесь - как искать...?

+2

7

Александр навестил своего австрийского «коллегу». Майор обещал быть «на английской стороне» (так уж стали в корпусе называть части лагеря – стороны) в скором времени и выслушать донесение вернувшейся группы.
«А там и решим, как дела будут дальше обстоять, - думал Синглтон, - Сразу все и решим, нечего уже откладывать!» Непонятно, куда, но майор торопился. Эта затея с остановкой прямо у дороги, как бродяги какие-то, ему не нравилась с самого начала, деваться только было некуда.
Когда майор уже возвращался обратно, заметил на дороге бричку, брови его тут же нахмурились:
«Кто это там, интересно? Почему не задержали до моего приезда?» - уже решил дать нагоняй солдатам, которые пропустили или отпустили повозку. Ясно же им было сказано: людей не пропускать, обязательно останавливать и расспрашивать, кто такие, откуда и куда следуют. Так можно больше узнать о том, что происходит в этих землях, кто кого видел и что слышал. Мало ли.
Майор уж сам хотел подъехать, поздороваться, но не успел. В лагере что-то хорошенько громыхнуло, и лошадь местных жителей помчалась со страху. Это у военных лошадки были уже приученные ко всему, остальные-то ясно, боялись. Майор всего секунду колебался, в какую строну броситься сначала: в лагерь, выяснять, что к чему, или к бричке. Но повернулся к бричке, заметил, что кучеру не справиться с ней.  Александр сильнее пришпорил свою кобылу, и та понесла его вслед стремительно несущейся повозке. Но не успел майор добраться, прямо на его глазах бричка перевернулась.
Майор быстро оказался на месте происшествия. Еще не успев толком остановить лошадь, Александр спрыгнул на землю:
- Как вы? Кто-нибудь пострадал? – Каково же было его удивление, когда пассажирами повозки оказались лишь дети, оба заливались слезами, и, кажется, мальчишка все-таки был ранен.
- Вы что же, совсем одни? – спросил майор как бы между прочим, хотя сам уже присел рядом, осматривая окровавленную ногу. Уж ран-то Александр вдоволь насмотрелся за время службы, даже сам был ранен несколько раз, - Держись, солдат, сейчас отвезем тебя в лагерь, - сказал он пареньку, и тут же обратился к девушке: - Вы ранены?
Синглтон быстро соображал, как лучше поступить. Его солдаты уж точно пропустили весь этот инцидент, и теперь, верно, разбираются с тем, что произошло в лагере (совершенно оставить нельзя!), так что ему нужно будет в одиночку доставить этих детей в лагерь к докторам.

0

8

При виде спешившегося англичанина Франц взял волю в кулак и прекратил хныкать. Даже освободился из объятий сестры, чтоб выглядеть более мужественно. Удивительное дело - собрался с духом настолько, что сделал попытку проявить удивительный для ребенка такт и заговорить с незнакомцем на его родном языке:
- Officer, please...
Правда, больше никаких слов ему не вспомнилось - английскому не уделялось достаточно внимания в образовании младших Шефермайеров, и если сестра интересовалась им ради литературы, то брат разве что подхватил некоторые фразы от учителя математики.
И на Берту появление всадника произвело впечатление, но несколько иного рода. Ей тоже пришлось собраться с духом, но - для того чтоб не робеть и держаться достойно, как положено девушке её статуса перед мужчиной... Какого статуса?..
"Офицер", - узнала она от брата. На Франца можно полностью положиться в этом вопросе: мальчишки разбираются в таких вещах, словно рождены с этим.
Чрезвычайно удобно было то, что офицер прекрасно объяснялся по-немецки; а то девушка уже было начала собирать воедино все свои знания о том, как просить помощи по-французски. Обошлось без экзамена в экстремальных условиях.
"Кто нибудь пострадал?"
- Да, сэр, Франц вот...
Но всадник уже спешился и сам осматривал мальчика с самым серьезным видом. Неужели ранение опасное?
"Вы ранены?" - это уже о ней самой. Незнакомец так резко взглянул на неё через плечо, что Берта мигом растеряла с трудом возведенный облик благородной барышни и снова стала маленькой испуганной девочкой.
- Нет, сэр, спасибо, я в порядке.
Каково звучит этот "сэр" среди немецкой речи - бог знает, но Берта чувствовала, что к англичанину обращаться лучше так.
- А у Франца, кажется, совсем беда...
Интонация неопределенного возгласа мальчишки выражала его возмущение - мол, чего говоришь про меня, как про маленького! Но девушка словно не заметила его возмущения, и продолжала:
- Вы можете помочь, сэр?...
Конечно, он может помочь! Он же офицер! Удивительная удача - приди им на помощь простой солдат, искать врача пришлось бы долго и трудно, а офицер прикажет - и врач сам появится.
- У вас ведь есть доктор, да?
Конечно, у такой армии есть доктор, у такой большой армии много докторов, но...
- Там у вас что-то произошло, наверное доктор занят?
Болтая без умолку, Берта, кажется, болтнула лишнего и резко замолчала. А ну как доктор правда занят, мужчина про это вспомнит и откажет Францу в помощи?
Но незнакомец оказался не таков. Оказав мальчику первую помощь (во время этого процесса Берта кусала костяшки пальцев и потихоньку подглядывала мужчине через плечо - что там делается), он взял его на руки и понес в лагерь - так обычно, словно каждый день только этим и занимается. Берте оставалось только удивиться и пойти следом, бормоча благодарности.

+1

9

Поставленную перед майором задачу облегчало то, что девушка была в порядке, и в срочной помощи не нуждалась. Но вот мальчик…
Александр не очень хорошо разбирался в медицине, но оказать первую помощь в разумных пределах был в состоянии. Да и трудно не заметить торчащую и ноги железяку.
- Мне нужно это вытащить, Франц, - Имя майор услышал, видимо, от сестры пострадавшего мальчика, и теперь обращался именно к нему. На самом деле Александру не приходилось раньше общаться с детьми. И, возможно, ему стоило промолчать о том, что он намеревается сделать, и просто быстрее вытащить, но обращался он так, будто разговаривал с человеком взрослым, просто молодым. Солдатом, например. Но разрыдайся Франц, как и следовало ребенку, бедный майор совсем бы растерялся.
Перед тем, как приступить, майор оторвал от собственной рубашки кусок ткани, чтобы было, чем перевязать рану и остановить кровотечение.
Железку вырвал быстро и резко, тут же перевязав ранение. Теперь мальчишку можно было хоть до лагеря доставить.
- Ничего, фройляйн, освободится, - ответил Синглтон на беспокойство девушки.
Франца майор понес на руках до лагеря. Было ведь совсем не далеко, да и безопаснее уж так, чем выдумывать что-то или сажать мальчишку на лошадь.
А кобыла майора, увидев, что хозяин куда-то отправился без нее, поплелась следом. Видимо, не захотелось ей оставаться одной на месте аварии.
Когда троица добралась до границы лагеря, майор тут же углядел суматоху среди своих солдат.
- Рядовой! – окликнул он первого попавшегося на пути подчиненного, - Что у вас стряслось? – Говорить майор начал по-английски, но рядовой так опешил от увиденный картины и от того, что старший по званию в целом батальоне разговаривает с ним лично, что толком не смог сразу объяснить произошедшее.
- Сэр! Не могу знать, сэр! – выпалил несчастный.
- Отнесите этого мальчика в медицинскую палатку, пусть им займутся немедленно. И леди проводи, глаз не спускай! - майор осторожно передал Франца в руки рядовому, а потом обратился к его сестре уже по-немецки, - Идите с этим человеком, фройляйн, я вас догоню.
Делать майору было нечего, кроме того, как временно передать детей в руки солдата. Ему надо было срочно разузнать, что же произошло в лагере, ведь могло случиться нечто чрезвычайно серьезное. Ведь война была в самом разгаре. Вдруг, французы появились там, откуда их совсем не ждали? Ведь бабахнуло где-то неподалеку, что звук получился настолько сильным и стал причиной аварии.
Александр только головой покрутил и, увидев рядом свою лошадь, тут же вскочил в седло, чтобы быстрее добраться до эпицентра взрыва.

+1

10

"Идите с этим человеком, я вас догоню." Совершенно малозначительная фраза. Но для Берты она прозвучала настолько ободряюще, что девушка в очередной раз за последние несколько минут прониклась к сказавшему её  человеку столь глубокой благодарностью, которую трудно было бы выразить словами. Лишь как прилежная ученица на авторитетного учителя, посмотрела она на офицера и согласно кивнула.
Зная свойство её живой натуры (а сама себя Берта знала достаточно неплохо), можно предположить, что в этом взгляде девушки отразились все обуревавшие её в тот момент эмоции и чувства, среди которых на первом плане было: "Приходите быстрее, пожалуйста, я одна боюсь". Она уже даже готова была так сказать, не только подумать, но спохватилась: боевой офицер не нянька для случайных детишек и в ответ на жалобы может рассердиться (мысль о том, что офицеру следует оказать внимание благородной даме, коей является фроляйн Шефермайер, пришла ей в голову далеко не сразу и задержалась там не надолго) - и спохватившись, некоторое время переживала, получилось ли сохранять вид невозмутимого достоинства.
Между тем, двое солдат в мгновение ока бог весть откуда взяли носилки, на которые уложили Франца, и маленькая процессия двинулась в путь между палаток, костров, котлов, ружей в пирамидах и прочих атрибутов лагерной военной жизни. Задолго до достижения места обитания здешнего врача это место было обозначено не менее верными атрибутами - людьми в бинтах, кровавых повязках, сидевших и лежавших там и сям, разговаривавшими, смеявшимися, курившими, стонавшими, etc. Созерцание изнаночной, не парадной, стороны армейской жизни повергло Берту в заметный ступор, она смотрела на окружающую обстановку словно в кошмарном сне, видя лишь образы, а не реальную действительность, и ей уже наяву грезилось, как её бедного братишку постигнет сейчас такая же участь - порезанный на куски, он будет, также как и эти солдаты и вместе с ними лежать, стонать, курить и смеяться...
Наконец, запах чистоты и аптеки обозначил палатку доктора и напомнили о том, что надо взять себя в руки. Доктор был занят, к счастью для нуждающегося в помощи Франца и нуждавшейся в душевном равновесии Берты, не хирургическими манипуляциями, а деятельностью скорее из области химии.
- Добрый день, доктор.
Девушка поздоровалась на аккуратном английском и сделала книксен, Франц, приподнявшись на локте с носилок, повторил за ней слова приветствия и добавил к ним: "I need help", после чего один из солдат, что доставили брата с сестрой в лазарет, более вразумительно объяснил суть проблемы. Носилки вместе с юным пациентом были водружены на высокий стол; у Берты захватило дух, и это, видимо, стало весьма заметно, потому что один из бравых вояк уверенно взял девушку за руку выше локтя и настойчиво вывел из палатки наружу, где оба британца встали у полога палатки, словно часовые.

Отредактировано Берта Шефермайер (2014-05-04 12:09:26)

+2

11

Уже через пару минут Александр был на «месте преступления», хотя это сильно сказано. Самое страшное уже прошло, и солдаты вовсю занимались ликвидацией последствия взрыва. Большой шумихи меж их рядов не было, отчего майор предположил, что его подчиненные просто слишком расслабились в отсутствии старшего офицера. Но прежде, чем делать окончательные выводы, стоило все-таки узнать, что у этих негодников произошло.
Капитан, который первый попался Синглтону на глаза, сообщил, что солдаты снова в чем-то соревновались, от чего не расчитали пороху, вот и произошли взрывы, но не большие. Пострадали только виновники сей затеи, и то не смертельно. У одного обожжена рука, у другого часть лица, обоих уже отправили к доктору. Но воевать смогут, конечно же.
Майор нахмурился. С одной стороны, провинность несильная, запасы пострадали малые, да и сами виновники уже наказаны за свою провинность. С другой стороны, зная состав своего войска, где добрая половина солдат – это бедняки да бывшие преступники, не наказывать их просто нельзя, иначе дисциплина будет в итоге совсем жахлой. Поэтому у майора выбора большого не оставалось, и он отдал приказ все же подвергнуть негодников наказанию, когда те выйдут из больничной палаты.
После того, как Синглтон убедился, что все под контролем, фрацузы в лагерь не пробрались, и младшие офицеры сами во всем разберутся, он поспешил обратно к детям, которых пришлось оставить.
Маленькую фройляйн, кажется, вывели из палатки, и рядом с ней, как будто охраняя, стоял тот самый рядовой, которому майор отдал приказ. Александр подъехал на своей лошади и, соскочив с нее, отправил своих солдат разыскать повозку, принести в лагерь вещи пострадавших и, кажется, там оставалась их лошади.
А после уже обратился к фройляйн:
- Как ваш брат? – поинтересовался майор на немецком, конечно же, - Думаю, с ним все будет в порядке.
Синглтон хотел было зайти в палатку к Францу и посмотреть, что делает доктор, но и маленькую фройляйн уже оставить было нельзя. А ей, наверно, не стоит смотреть на лечение брата.
- Простите, я вам не представился. Майор Александр Синглтон к вашим услугам, - он склонил голову в знак приветствия и слегка улыбнулся, глядя на эту девушку небольшого роста. Сам-то Александр был довольно высок, да и выправкой обладал превосходной, оттого разница казалась существенной, а со стороны и того больше, наверно.
На этот раз майор был в наглухо застегнутом мундире, так что и порванной рубашки не видно, лишь дорожная пыль осталась на его одежде и следы от недавней аварии.

+1

12

Оставив брата наедине с хирургом, Берта испугалась пуще прежнего, и, видимо, испуг этот был слишком заметен, потому что один из солдат постарался ее утешить, осторожно выговаривая английские слова, чтоб иностранке было понятно:
- Не волнуйтесь, мисс, это хороший доктор. Понимаете?
- Да, да, спасибо. - Девушка учтиво улыбнулась, хотя улыбка получилась неубедительная. - Хороший.
На секундочку отвлеклась и это помогло немного взять себя в руки. Стоило задуматься о том, как они теперь явятся домой и кому первому влетит - наверное, ей. Она старшая, и притом, Франц итак уже наказан.
- Эй, мисс, не огорчайтесь так, с мальчишками такие неприятности часто бывают...
Снова переживания захватили Берту полностью, и она даже не сразу поняла, что к ней обращается человек, заметивший эти переживания.
- Простите, вы мне говорили?
- Да, мисс, я говорю - мальчишки часто попадают в неприятности такого рода. Не стоит так убиваться.
- Благодарю, сэр.
На этот раз учтивая улыбка девушки получилась более искренней, и через пару дежурных реплик даже получилось завести разговор. Говорили неспешно, подстраиваясь под неуверенность Берты в английском, и речь шла о том, что же там доктор делает с пациентом. Для этого англичанин периодически заглядывал под полог палатки, не позволяя заглянуть девушке, и делал вид, будто пересказывает, что происходит внутри, а Берта верила.
Когда вернулся старший офицер, тот самый, за состояние Франца Берта уже не беспокоилась. На задний план ушло уже и волнение о том, какая встреча ждет их дома. Оставалось лишь беспокойство и неловкость от военной обстановки и невероятного количества людей, к тому же мужчин, к тому же незнакомых. Поэтому возвращению уже почти знакомого офицера Берта была искренне рада и встретила его уже настоящей, наконец-то, улыбкой.
Спешился, заговорил ободряюще, представился - и кажется, словно давно его знала, настолько он вселял уверенность.
- Я рада знакомству с вами, герр майор. Меня зовут Берта Шефермайер, - сделала книксен, подала руку, всё аккуратно, как учили. Но боясь снова быть застигнутой собственной робостью, не оставляя паузу, продолжила разговор: - А Франц - мой брат. Мы ехали домой. Вообще-то он очень умело управляется с лошадьми, но не справился, когда наша Звездочка испугалась и понесла. О, сэр, распорядитесь, пожалуйста, чтоб о нашей лошади позаботились...
И резко замолчала, вспомнив, что у офицера, наверное, огромное количество дел, и испугалась своей навязчивости. Но положение спас доктор, который вытирая руки вышел из палатки, и сообщил, что мальчик жив и относительно здоров, забирайте, мол....

Отредактировано Берта Шефермайер (2014-05-22 07:43:58)

0

13

На самом-то деле майор тоже плохо представлял, как ему следует вести себя с маленькой леди, которой приходится быть в большом лагере, где полно мужчин. Да и не просто мужчин, а солдат! А это в разы усложняло ситуацию. За солдатами, причем, за любыми, нужен был глаз да глаз.
- Шефермайер? – переспросил Александр, услышав уже знакомую фамилию, и решил, что следует об этом поинтересоваться чуть позже, - Не волнуйтесь о лошади, фройляйн, я уже послал солдат за ней и за вашими вещами.
Как только из палатки вышел доктор с сообщением, что манипуляции над ребенком завершены, Александр, пропустив вперед девушку, вошел следом, только задержался немного у входа, чтобы поинтересоваться:
- Как он, доктор? – если с Бертой майор говорил исключительно на немецком, то с доктором разговор шел на английском языке.
- Его лучше сейчас не перевозить, нужен покой. Ночь пусть проведет здесь, под присмотром, - ответил хирург и ушел заниматься своими обычными делами.
- Как ты себя чувствуешь, Франц? – обратился Александр к мальчику, когда встал около кровати, где тот отдыхал. Майор снова говорил по-немецки, так как общался с детьми, - Мое имя майор Александр Синглтон, я командую английским батальоном в этом корпусе, - майор вновь представился, но уже для Франца, ведь они еще не были знакомы.
Наверно, тут следовало бы как-нибудь подбодрить ребенка, но майор даже не представлял, что нужно говорить в таких ситуациях. Солдатская жизнь напрочь убивает умение общаться с кем-либо, кроме военных.
- Тебе придется полежать здесь до завтра, - сказал Синглтон, - Не волнуйся, я позабочусь о твоей сестре. Кажется, вам какое-то время придется провести у нас в лагере. Вы, случайно, направлялись не в Эркерштедт?

0

14

Когда было позволено войти, Берта поспешила поскорее к брату. Надо было срочно убедиться, что у него всё в порядке, насколько этот порядок она себе представляет; с другой стороны, сердце щемило от страха - вдруг что-то окажется не в порядке.
Порядка было мало: взору Берты предстало рабочее место доктора, заляпанное красно-бурыми пятнами крови, при виде которых девушка непроизвольно передернула плечами и не сразу решилась разглядеть среди крови целого и невредимого брата. Она, готовясь к худшему, ожидала увидеть ногу Франца отдельно от всего остального его организма, несмотря на то, что человек хоть мало-мальски разбирающийся, понял бы, что процесс ампутации не будет происходить в тишине и несколькими пятнами крови дело не ограничится.
Сперва к мальчику подошел офицер, а боящаяся своих страхов девушка - после. Брат и сестра обнялись; он был цел, она была этим счастлива. Берта позволила себе плакать от радости, а Франц - от боли, но притворяясь, что разделяет чувства сестры.
Когда эмоции детей поутихли, майор обратился к ним с разъяснением сложившейся ситуации. Ситуация была не из приятных: расставаться друг с другом не хотелось. Берта, пытаясь унять слезы, целовала брата, словно расставались навеки, обещала прийти, как только сможет, и быть с ним, сколько будет позволено. Мальчик лучше, чем девочка, понимал ситуацию военного лагеря, и только кивал в ответ, уверяя, что доктор хороший, с ним оставаться не страшно, и майор хороший, с ним тоже не страшно, поэтому всё будет хорошо.
Наобнимавшись с братишкой вволю, Берта утерла слезы, демонстрируя послушность и дисциплинированность - мол, готова, командир, командуйте. Вместо команды прозвучал вопрос - видимо, подумала девушка, чтоб отвлечь от сентиментальных мыслей и переключить на надежду о будущем. Такую тактику она сочла правильной, снова утерла ладонью глаза, и всё еще сбивающимся голосом ответила:
- Да, мистер, в Эркерштедт.
И добавила, просто чтоб поддержать разговор:
- Туда ехать несколько часов, если в бричке. Всаднику гораздо меньше. Франц разбирается в картах, мог бы показать дороги к городу.
И с этими словами Берта обернулась к брату, и ободряюще улыбнувшись, погладила его за плечо.

Отредактировано Берта Шефермайер (2014-05-29 00:43:33)

+1

15

Майор терпеливо ждал, пока дети поговорят друг с другом, хотя он искренне не понимал, от чего весь сыр-бор. Франц будет совсем не далеко от них, и если девочка захочет его повидать перед сном, сможет это сделать. Да и расстаются они всего лишь до утра, Александр был уверен, что оба потратят больше времени на сон.
- Не переживайте, фройляйн, вы сможете повидать брата, когда вам будет угодно, - проговорил майор с легкой улыбкой на губах.
Когда Берта подтвердила его мысли, Александр снова на секунду задумался:
- Кажется, я знаком с бургомистром этого города. Вы, случайно, не приходитесь ему родственниками? – вопрос, конечно, был довольно серьезным. Даже несмотря на то, что Александр, по сути своей, не был человеком меркантильным, у него промелькнула мысль о том, что будь эти дети из семьи бургомистра, корпус мог таким образом снискать его лояльность к своему в городе появлению.
- Но теперь пусть Франц отдыхает, чтобы быстрее поправиться, ему следует хорошо выспаться. Прошу вас, пойдемте, - Александр  помедлил, дав молодым Шефермайрам проститься, и жестом указал Берте «путь к отступлению».
- Должно быть, ваши вещи уже доставили в лагерь, - майор немного помедлил, - Я попрошу вас не отходить от меня далеко.
Синглтон повел маленькую немку в офицерскую часть английского лагеря. Вот ведь, беда какая с этими женщинами. Совершенно не знаешь, что с ними делать, если вдруг им удается каким-то образом появиться в военном лагере. Но для себя Александр уже решил, что было бы лучше поселить девушку в палатке рядом со своей. Солдаты не осмелятся подходить к ней слишком близко, если майор будет рядом. А уж с неугомонными офицерами он как-нибудь справится, всегда справлялся. Правда, никогда не вмешивался в их сердечные дела, если они не касались службы, но это другое.
По пути майор держался гордо и прямо, и когда его видели с фройлян, провожали взглядом, но вовсе не его, а скорее, ее. Ведь всем было интересно, кто это и как выглядит. Но а откуда, наверно, кругом уже знали. Слухи по лагерю разносились со скоростью ветра, и майор готов был дать голову на отсечение, что самый последний рядовой уже в курсе событий.
- Как же вы все же очутились одни на дороге? – поинтересовался Александр, так и не успевший узнать ответ на такой простой вопрос.

+1

16

Берту порадовал тот факт, что офицер знает отца. Конечно, так сказать мог бы кто угодно, достаточно знать фамилию, а фамилию девушка назвала. Но не так она была воспитана, чтоб искать подоплеку в словах джентльмена и офицера; для нее все люди были положительными, покуда не продемонстрируют обратного. Разочаровываться в людях юной фройлен еще не приходилось. 
Итак, этот человек более знакомый, чем кажется, что весьма приятно. Девушка рада была сообщить ему, что они - папины дети, тем более, что отец был её кумиром, она гордилась быть его дочерью. И приятно было говорить об этом человеку, который располагал к себе тем, что был спасителем её брата. Призыв "не отходить далеко" тоже оказался весьма кстати: "отходить" было страшно, а довериться человеку высокого роста и высокого звания, папиному знакомому к тому же - о, это было серьезное облегчение. Со спокойным сердцем девушка теперь оставляла Франца у врача: папин знакомый - гарант безопасности.
В этот раз путь по лагерю был, в некотором роде, легче, ведь идти пришлось ровными "улицами" палаточных рядов, не так,  как в пробежке к доктору напрямик. И в сопровождении представительного командира всех этих глазеющих со всех сторон людей барышня чувствовала себя более спокойно: не надо было задумываться, как, в случае чего, вести себя в незнакомой ситуации - теперь он взял на себя эту ответственность. Лишь на мгновение Берте пришлось испытать неловкость - когда споткнувшись, вцепилась в рукав спутника, чтоб удержаться - но и тогда его ободряющий взгляд вновь придал уверенности, и девушка не отняла руки, пользуясь не только поддержкой, но теперь и опорой.
К тому моменту, когда англичанин и немка достигли палатки, которая, как он дал понять, являлась целью их назначения, девушка рассказала майору всё, что только было можно. Болтун - находка для шпиона. Впрочем, самой ей было интересно рассказывать про своих близких, сиречь про бургомистра и его семью, собеседника же больше интересовала тема города и его состояния - поэтому рассказано было не так много, как могло бы получиться. На последний же вопрос майора Берта отвечать не спешила, хотя и очень хотелось: что-то подсказывало, что коли по близости замелькали эполеты офицеров, то старшему из них, Синглтону, сейчас предстоят более важные дела, чем слушать рассказ о том, как детишки сбежали из дому...

0

17

Александр уже и забыл, каково это – идти под руку с девушкой. А Берта, какой бы молоденькой не была, все-таки являлась девушкой. Кажется, ее смущение несколько прошло, и она уже могла более свободно общаться с майором, будто пыталась рассказать все, что ей только было известно за совсем недолгую жизнь.
Майор, как умел, задавал вопросы, но, в общем-то, не мешал высказываться.
Зато у него наконец появилось время разглядеть гостью. А то все, что он успел заприметить раньше – это маленький рост и русые волосы. Теперь майор увидел, что девочка и не совсем девочка, как он думал раньше. Ну, сколько он бы дал ей лет еще час назад? Двенадцать, максимум – тринадцать. Теперь она для него выглядела постарше. И как он раньше не заприметил миловидное личико уже взрослеющей барышни. Глядя на нее, Александр слегка улыбался.
Вскоре они все-таки подошли к офицерским палаткам, среди которых, немного в отдалении, находилась и палатка Синглтона. Офицеры глядели на леди куда более смелее своих солдат, они могли улыбаться, а при взгляде на майора в их глазах читалось нечто вроде «Эк, какая!». После чего майор смотрел не злобно, но вполне серьезно в ответ.
- Вы, наверное, очень утомились, - предположил майор, - Ваша палатка будет стоять здесь же, а пока ее устанавливают, прошу вас, заходите, - Александр ввел девушку в свою палатку, ведь той обязательно нужно было хотя бы присесть. Это он, солдат, пехотинец, мог много лиг прошагать пешком, а маленькая леди всего натерпелась, да устала, наверно, топать ножками по лагерю.
- Конечно, это всего лишь палатка… - начал было майор, хотя чего уж говорить, офицерская палатка была куда больше и просторнее солдатской. Рядовые и младшие чины и вовсе должны были жить по двое, офицеры по одному, да и обстановка внутри куда лучше. Не тумбочка и кровать, тут был даже письменный стол и стул, да всякие другие полезные для майора принадлежности. Эдакая небольшая комната в полевых условиях. В любом случае, Синглтон понимал, что никакая палатка не может отвечать запросам юной леди.

0

18

"Вы, наверное, очень утомились," - какой смешной этот офицер!  Все взрослые такие. С мыслью о том, какие взрослые смешные, Берта, улыбнулась и изучающе посмотрела на нового знакомого. Действительно взрослый, старше старшего брата. Впрочем, его неосведомленность скорее стоит сожаления, чем насмешки. Ведь он на службе, всегда, много лет, день и ночь, и поэтому ему неведомо, какое это удовольствие - бегать целый день сколько влезет, где угодно. То, что офицер не появился на свет в эполетах и со шпагой, а тоже был когда-то мальчишкой, носящимся по окрестностям, в голову не пришло.
Прежде, чем войти в гостеприимное жилище, Берта помедлила, сомневаясь. А войдя, испытала неловкость, поняв, что сомневалась не зря: кроме стола, который виднелся еще из-за откинутого полога, в помещение имелась постель. Понятие приватности мужского жилища было как-то так привито воспитанием, что даже у братьев в спальнях сёстры не бывали - кроме комнаты Франца, которая всё ещё пока что называлась "детской", как и наоборот, братья не входили к сёстрам. Оказаться у мужчины в спальне было для Берты настолько моветоном, что она почувствовала, как от смущения краснеет до кончиков ушей. В то же время, позволить англичанину увидеть свой конфуз девушка никак не могла: это, кажется, должно дискредитировать её, представив в его глазах малым дитём, которое боится ослушаться родительских наставлений (так уж устроена юность: считает нарушение запретов признаком взрослости). А выглядеть дитём не хотелось исключительно из-за того, что было бы неловко отвлекать серьёзных людей от серьёзных дел на то, чтоб с этим дитём, то бишь с ней, с Бертой, нянчиться. Потому поспешила продемонстрировать самостоятельность повидавшего жизнь человека, для чего присела на табурет и произнесла:
- Сэр, мне очень неловко. Столько людей - ждут вас. Нехорошо с моей стороны забирать у них ваше внимание надолго. Я очень благодарна вам за то, что вы сделали для нас. Пожалуйста, не стоит больше беспокоиться обо мне, можете оставить меня и вернуться к вашим делам.
Девушке казалось, что "мне очень неловко" и последующее оправдание этой неловкости получились вполне правдоподобными. Однако в силу своей неопытности она упустила из виду, что многословие - признак неуверенности или неискренности...

Отредактировано Берта Шефермайер (2014-06-08 01:41:25)

+1

19

А что еще мог поделать майор, если в лагере просто-напросто отсутствовало жилье, которое было бы больше и лучше того, что имел он. В общем-то, у большинства офицеров были примерно одного вида палатки, в которых имелись примерно одинаковые вещи. Лишь только в тех случаях, когда полк заходил в город, офицеры располагались в домах горожан, где было, несомненно, удобнее и уютнее. Другим солдатам, рангом пониже, приходилось все так же жить в палатках. Не каждый город мог вместить в себя сверху еще около тысячи человек, и это всего лишь один полк.
Но, несмотря на всю открытость и тесноту палаточного жилища, в нем было довольно чисто, а постель аккуратно застелена. Правда, занимался этим совсем не майор.
- Боюсь, я не могу вас оставить, - слегка улыбнулся майор, - К тому же, зачем же тогда нужны подчиненные, если любые вопросы решать самому?
Отчасти, это было правдой. Капралы, сержанты, энсины, лейтенанты, капитаны – все они отвечали за своих людей, и в итоге на плечи майора не ложилось множество мелких задач, он решал вопросы совсем другого масштаба. По идее, жизнь в лагере могла спокойно функционировать и без Синглтона. Но вот жизнь этого лагеря – уже нет. Но объяснять все это маленькой леди совершенно не было необходимостью, и если Францу, возможно, было бы интересно послушать разок о том, как обстоят дела у военных, то Берте, майор был в этом уверен, нет.
Но что он, взрослый мужчина, мог предложить ей, такой юной? Разве только то, что могла вместить в себя фантазия солдата: отдых, еду, развлечения. Развлечения? Но какие?
Александр бы с большей охотой оставил маленькую фройляйн в одиночестве, заявив она, что действительно хочет отдохнуть и ужасно устала. Но ее слова звучали как-то неуверенно, поэтому майор не торопился уходить.
- Если желаете, нам могут принести обед. Можем пообедать и в клубе.
Клуб – довольно странное название. Но офицерам надо было где-то развлекаться. Простому наблюдателю было бы сложно разобраться, чем отличается тот же штаб от клуба. Это две совершенно одинаковые большие палатки. Но в штабе имелся большой «главный» стол с разложенными картами, где решалась дальнейшая судьба корпуса. А клуб – место для развлечений, где играли в шахматы и карты, много курили и пили вино. В штабе изредка появлялись младшие офицеры, и туда не входили те, кто не относился к командованию. В клубе могли находиться офицеры любого ранга, журналисты, попутчики и гости.

+1

20

Пообедать в клубе.
Это звучало так интригующе, в этом названии угадывалась горечь табачного дыма, шорох пожелтевших газет, тихий стук шахмат о доску; и всё это было так по-взрослому, и даже по-мужски, что если бы Берта услышала такое от брата, сестры или подружки, то тотчас кинулась бы с расспросами - что это? а как? а неужели туда можно девочкам?... Но в столь солидной компании следовало и вести себя солидно, поэтому собеседнику, если тот был внимательным, в лучшем случае достался только возбужденно-любопытный взгляд да порывистое движение плеч, которые сразу же были сдержаны стремлением девочки быть дамой. Впрочем, привычка к естественности очень быстро поборола стремление к чопорности, о чем красноречиво свидетельствовал её ответ гостеприимному офицеру.
- Да, сэр, благодарю за заботу, сэр,- девушка поднялась навстречу майору, давая понять, какой из вариантов обеда выбран, и следом за обычными словами вежливости, демонстрируя прямодушие и наивнность, несколько смущаясь добавила: -   Мистер Синглтон, клуб это... я ничего подобного не видела, и мне очень интересно. Это не будет предосудительно - интересоваться незнакомым обществом? - Берта  непроизвольно коснулась прически, словно проверяя её аккуратность, и опуская руку, провела по платью, будто рвзгладив мимолетным жестом невидимые складки; инстинкт женщины не чужд юной непосредственности. - Так необычно... Я не уверена...

Отредактировано Берта Шефермайер (2014-09-13 22:25:53)

0

21

Наверно, представление Берты были слишком идеалистичными или романтичными. Обычно в клубе не было спокойно: солдаты – народ буйный. Конечно, все офицеры оставались офицерами, но и они не прочь были выпить, поиграть в карты, даже мухлевать забавы ради и ругнуться, когда разговор касался политики, Наполеона и войны.
В конце концов, женщины там обычно не появлялись, а в мужской компании все вышеперечисленное было позволительно.
Но теперь солдатам и их гостям придется вести себя поскромнее, ведь в лагере появилась девушка.
- Совсем нет, - ответил майор, предлагая руку. Была очень необычно слышать к себе обращение – мистер. Обычно к офицерам обращались по званию, где бы те не находились, - Надеюсь, ваш отец не сочтет ваше появление в клубе поспешным, - заметил майор, избегая таких фраз как «вам рано» или «вы еще слишком молода». Признаться, Александр никогда не умел вычислять женский возраст, но и от него сложно было скрыть то, что его гостья еще очень и очень молода, хотя она уже явно обладала некоторыми привычками, присущими женщинам. Или просто майор, отвыкший от общества леди, так остро реагировал на мимолетные движения и взгляды.
- У нас все довольно скромно, сейчас вы сами в этом убедитесь, - заметил Александр.
И снова приходилось идти мимо палаток, и любопытные взгляды буквально преследовали майора и его спутницу. Клуб находился в офицерской части лагеря, так что идти до него было недалеко. Но заметить его можно было сразу: одна из самых больших палаток.
- Добрый день, господа, сегодня у нас гости, - оповестил майор сразу на входе в палатку, чтобы на него и Берту обратили внимание. На ради хвастовства, а чтобы солдаты попридержали свои крепкие языки.
Несмотря на довольно ранний час, клуб вовсе не пустовал. Пока лагерь стоит, многие готовы от скуки на деревья лезть.
В самой палатке было довольно накурено, но многие офицеры, разглядев рядом с майором юную особу, тут же потушили свои сигары и сигареты, и, конечно же, повскакивали с мест для приветствия.

0


Вы здесь » Coalition » Настоящее » Приближение


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC